Адвокат Соков Андрей Владимирович

Телефон:
+7(908)590-52-56

К вопросу о полномочиях представителя по назначению суда в гражданском судопроизводстве.

К ВОПРОСУ О ПОЛНОМОЧИЯХ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ПО НАЗНАЧЕНИЮ  СУДА В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

 

 

Казиханова Светлана Сергеевна, преподаватель кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА).

 

Статья посвящена рассмотрению вопроса о полномочиях представителя, назначенного судом ответчику, место жительства которого неизвестно. Оценивается возможность осуществления представителем по назначению суда других специальных полномочий, кроме обжалования судебного постановления. Предлагается наделить суд возможностью осуществлять замену адвоката по назначению суда.

 

Ключевые слова: представительство в суде; адвокат по назначению суда; полномочия адвоката; ответчик, место жительства которого неизвестно.

 

 

До 2014 г. в ст. 50 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) не содержалось указания на то, какими полномочиями обладают представители, назначаемые судом. При этом в ГПК РФ были закреплены полномочия законного представителя (ст. 52) и представителя по доверенности (ст. 54). Очевидно, отсутствие в законодательстве нормы, позволявшей определить объем полномочий представителя по назначению суда являлось пробелом в гражданском процессуальном праве, нуждавшемся в восполнении. На практике возникал вопрос о том, какие процессуальные действия в судебном заседании от имени ответчика мог осуществлять представитель, назначаемый судом.

 

Как известно, существуют два способа преодоления пробелов в праве - аналогия закона и аналогия права. Их использование допускается гражданским процессуальным законодательством (ч. 4 ст. 1 ГПК РФ). Решить вопрос об объеме полномочий представителя по назначению суда по аналогии с уже существовавшей нормой, регулировавшей сходные отношения, было невозможно ввиду ее отсутствия. Верховный Суд РФ путем толкования основных положений гражданского процессуального права, т.е. применив аналогию права, в своем постановлении указал на возможность представителя по ст. 50 ГПК РФ обжаловать судебное решение.

 

На недостаток данной формулировки неоднократно указывалось в литературе. Так, В.Н. Ивакин, разделяя мнение О.П. Чистяковой, считает, что целесообразно было бы закрепить возможность обжалования не только решений суда, но и определений суда первой инстанции .

 

Федеральным законом от 5 мая 2014 г. N 93-ФЗ  в ст. 50 ГПК РФ было внесено дополнение, согласно которому адвокат, назначенный судом в качестве представителя ответчика в случаях, предусмотренных указанной статьей, вправе обжаловать судебные постановления по данному делу. Исходя из данного положения адвокат по ст. 50 ГПК РФ имеет возможность путем подачи от имени ответчика апелляционной, кассационной и надзорной жалоб обжаловать решения и определения суда первой инстанции, апелляционные определения, постановления и определения суда кассационной инстанции.

 

Между тем указание в ст. 50 ГПК РФ только на возможность обжалования судебного постановления оставляет вопросы. Полномочия законных представителей и представителей по доверенности достаточно определенно сформулированы в ст. ст. 52 и 54 ГПК РФ. Законные представители совершают от имени представляемых ими лиц все процессуальные действия, право совершения которых принадлежит представляемым, с ограничениями, предусмотренными законом (ч. 3 ст. 52 ГПК РФ). Представители по доверенности (хотя в статье они прямо так не называются) вправе совершать от имени представляемого все процессуальные действия, но для совершения перечисленных в ст. 54 ГПК РФ действий необходимо специально оговорить такую возможность в доверенности. Из ст. 50 ГПК РФ не совсем ясно, какие еще процессуальные действия, помимо обжалования судебного постановления от имени ответчика, может совершать адвокат, назначенный судом.

В литературе и комментариях к ГПК РФ практически все авторы указывали на то, что представитель по назначению суда обладает общими полномочиями и не может осуществлять специальные полномочия, предусмотренные ст. 54 ГПК РФ  (за исключением обжалования).

 

Следует отметить, что в науке гражданского процессуального права полномочия судебного представителя традиционно принято делить на общие и специальные. Это связано с тем, что такое деление основано на законе. В ст. 18 ГПК РСФСР 1923 г., ст. 46 ГПК РСФСР 1964 г, ст. 54 ГПК РФ указывались полномочия представителя, которые должны были быть специально оговорены в доверенности. Поэтому их называют специальными. Они касались совершения таких важных действий, которые связаны с распоряжением объектом процесса, определением характера судебной защиты. Все остальные полномочия, производные от прав, принадлежащих представляемому как лицу, участвующему в деле (за исключением обжалования), называют общими.

 

Невозможность осуществления представителем по ст. 50 ГПК РФ специальных полномочий объясняется авторами тем, что это противоречит принципу диспозитивности.

 

По мнению Е.А. Борисовой, представитель, назначенный судом, вправе совершать процессуальные действия общего характера, поскольку в соответствии со ст. 50 ГПК РФ он является адвокатом и действует на основании ордера. Именно ордер позволяет адвокату осуществлять общие (но не специальные) полномочия. Автор приходит к выводу о том, что представитель по назначению суда вправе совершать любые действия, за исключением указанных в ст. 54 ГПК.

 

То, что ордер при отсутствии доверенности у адвоката по назначению суда не позволяет ему осуществлять специальные полномочия, вызывает сомнение. Возможность осуществления специальных полномочий может быть предоставлена представителю по ст. 50 ГПК РФ законом, как это и произошло с полномочием обжаловать судебное постановление, и на основании ордера он сможет их осуществлять.

Как нам кажется, возможность осуществления представителем по ст. 50 ГПК РФ специальных полномочий нуждается в анализе. Возможно, реализация некоторых из них (помимо обжалования судебного постановления) способствовала бы более эффективной защите прав ответчика, место жительства которого неизвестно. Рассмотрим возможность осуществления представителем по назначению суда таких полномочий, как признание иска, заключение мирового соглашения, передача спора на рассмотрение третейского суда, передача полномочий другому лицу, предъявление встречного иска, отказ от него и его изменение.

В п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" <10> указывается, что суд не вправе при вынесении решения принять признание иска, совершенное адвокатом, назначенным ответчику по ст. 50 ГПК РФ. Целью назначения адвоката по ст. 50 ГПК РФ является защита прав ответчика, который не знает о возбуждении гражданского дела и не может сам защитить свои права. Признание иска как выраженное суду безоговорочное согласие удовлетворить исковое требование, последствием принятия которого является вынесение решения об удовлетворении иска, не имеет своей целью защитить ответчика. Оно направлено на скорейшее окончание процесса. Сама возможность представителя признать иск от имени лица, позиция которого ему неизвестна, вызывает сомнения. В связи с этим отсутствие у представителя по назначению суда полномочия признать иск вполне оправданно.

 

По мнению Л.Ф. Лесницкой, принятие судом признания иска, совершенного адвокатом по ст. 50 ГПК РФ, свидетельствует о существенном нарушении процессуальных норм и должно служить основанием к отмене судебного решения <11>. При этом автор ссылается на п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ, но не уточняет, о каких процессуальных нормах идет речь. Как нам кажется, совершение адвокатом данного распорядительного действия не просто противоречит целям привлечения его в процесс, но и приводит к вынесению решения без установления обстоятельств дела посредством исследования доказательств, что, очевидно, нарушает права ответчика. Поэтому следует согласиться с Л.Ф. Лесницкой в том, что принятие судом признания иска и вынесение на его основе решения - это существенное нарушение норм процессуального права, а именно ч. 2 ст. 39 ГПК РФ.

 

Совершенно обоснованным представляется отсутствие у адвоката по ст. 50 ГПК РФ такого полномочия, как заключение мирового соглашения. Следует отметить, что подобного полномочия не было у представителей, назначаемых судом по Уставу гражданского судопроизводства 1864 г., а также у представителей, назначаемых судом в период действия ГПК 1923 г. Мировое соглашение наряду с отказом от иска и признанием иска относится к распорядительным действиям в гражданском процессе. В случае его заключения заинтересованное лицо отказывается от своих процессуальных прав и от гражданского процесса в целом <12>. Предоставление адвокату по назначению суда возможности отказаться от процесса от имени ответчика, отношение которого к рассматриваемому спору ему неизвестно, очевидно, являлось бы нарушением его прав.

 

К тому же мировое соглашение может изменить материально-правовое отношение между истцом и ответчиком, если в его основе лежит гражданско-правовая сделка <13>. В этом случае адвокат по назначению суда, заключая мировое соглашение, выступал бы уже в качестве не только процессуального представителя, но и представителя в гражданском праве. Между тем в гражданском праве представительство по назначению суда невозможно.

 

Как нам кажется, адвокату по назначению суда не должно быть предоставлено и такое полномочие, как передача спора на рассмотрение третейского суда. В условиях отсутствия объективной возможности самому защищать свои права такому ответчику требуются усиленные гарантии того, что они не будут нарушены в процессе. Такие гарантии может дать только механизм правосудия, осуществляемого в определенной законом процессуальной форме. К тому же основания для отмены решения третейского суда (ст. 421 ГПК РФ, ст. 42 ФЗ от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации") в случае его возможного оспаривания ответчиком существенно отличаются от оснований для отмены решения в апелляционном порядке (ст. 330 ГПК РФ). У ответчика есть больше возможностей добиться отмены незаконного или необоснованного решения в суде общей юрисдикции, чем в третейском суде.

Передоверие, т.е. передачу полномочий представителем от имени представляемого другому лицу, может осуществить как законный представитель (ч. 3 ст. 52 ГПК РФ), так и договорный представитель (ст. 54 ГПК РФ). При этом данное полномочие в обязательном порядке должно быть специально оговорено в доверенности. Представителем по назначению суда может быть только адвокат. Поэтому адвокат по ст. 50 ГПК РФ может быть заменен только другим адвокатом. Возможность и порядок такой замены определяются адвокатскими палатами субъектов РФ <14>. Основанием для замены, как правило, является болезнь адвоката, иные уважительные причины, препятствующие возможности его фактического участия в процессе. Обычно конкретный адвокат, участвующий в деле по ст. 50 ГПК РФ, определяется руководителем адвокатского образования, который и осуществляет его замену на давшего согласие адвоката. Как нам кажется, о передоверии как о возможном для указания в законе полномочии адвоката по ст. 50 ГПК РФ говорить нет смысла, на практике проводится замена адвокатов по ст. 50 ГПК РФ.

 

Следует отметить, что действующее законодательство не позволяет суду заменить по своей инициативе назначенного им представителя. Между тем на практике необходимость такой замены может возникнуть в случае, если до вынесения судебного решения суду стали известны обстоятельства, ставящие под сомнение возможность эффективной защиты ответчика представителем по ст. 50 ГПК РФ. К ним следует отнести факты родственных или свойственных отношений адвоката с истцом, третьими лицами, привлеченными в процесс на стороне истца, нахождение адвоката ранее в служебной или иной зависимости от этих лиц, а также другие обстоятельства, позволяющие предполагать незаинтересованность адвоката в защите ответчика.

Кодекс профессиональной этики адвоката предписывает адвокатам при осуществлении их деятельности руководствоваться нравственными критериями и традициями адвокатуры, сохранять честь и достоинство, присущие профессии, действовать добросовестно, честно, разумно. Конечно, при возникновении подобных ситуаций адвокат должен сам обратиться в адвокатское образование с просьбой о замене. Однако нельзя исключать и того, что он может этого не сделать.

Как нам кажется, в подобных случаях у суда должна быть возможность вынести определение о замене адвоката, которое направляется для исполнения в адвокатское образование. Это создаст гарантии защиты прав ответчика, место жительства которого неизвестно и который не имел возможности сам вступить в процесс или выбрать себе представителя.

В литературе В.Н. Ивакиным поднимался вопрос о необходимости законодательного закрепления за представителем по назначению суда таких полномочий, как предъявление встречного иска, изменение его предмета, увеличение и уменьшение размера встречных исковых требований. Данное предложение нуждается в оценке.

 

Встречный иск является одним из средств осуществления права на защиту ответчика против предъявленного иска наряду с возражениями. Между тем следует учитывать, что, когда встречный иск предъявляется адвокатом по назначению суда, осуществляется не просто защита прав ответчика, но и вмешательство в сферу его материально-правовых интересов без его волеизъявления. Адвокату, предъявляющему встречный иск от имени ответчика, неизвестно, как к этому действию отнесся бы сам ответчик, заинтересован ли он вообще в такой защите. При этом разрешение встречного иска может повлечь для ответчика как материально-правовые, так и процессуально-правовые последствия. Удовлетворение встречного иска может привести к признанию за ответчиком определенного права, к принуждению истца (ответчика по встречному иску) совершить определенные действия или воздержаться от их совершения, к изменению или прекращению существующих у него прав и обязанностей без его ведома. А отказ в удовлетворении встречного иска повлечет процессуальное последствие в виде невозможности обращения с тождественным иском. В связи с этим представляется, что наделение адвоката по назначению суда возможностью предъявления встречного иска во всех случаях, предусмотренных законом, нарушило бы его права.

Так, встречные иски, предъявляемые к зачету первоначальных требований, не опровергают их, первоначальные требования не оспариваются. Сам зачет имеет гражданско-правовую природу. В связи с этим возможность предъявления таких встречных исков без согласия представляемого кажется неоправданным вмешательством в частноправовую сферу интересов другого лица. К тому же, очевидно, эта возможность не была бы востребована на практике в связи с тем, что адвокат в отсутствие ответчика не обладает достаточной информацией, позволяющей сформулировать абсолютно самостоятельное однородное материально-правовое требование от имени ответчика. По этим же основаниям не могут быть предъявлены встречные иски в случаях, когда между ними и первоначальными исками имеется взаимная связь и их совместное рассмотрение приведет к более правильному и быстрому рассмотрению спора.

Если и рассматривать возможность реализации адвокатом по назначению суда данного полномочия, то только в том случае, когда встречный иск исключает полностью или в части удовлетворение первоначального иска. Вместе с тем последствием удовлетворения такого встречного иска может являться признание за ответчиком определенных прав, присуждение к исполнению, изменение, прекращение существующих правоотношений между истцом и ответчиком. А это уже является явным вмешательством в сферу материально-правовых интересов ответчика, что без его волеизъявления недопустимо.

Так, при предъявлении иска о снятии ответчика с регистрационного учета (довольно распространенная на практике категория дел, по которой назначается адвокат) у представителя по назначению суда не должно быть возможности подачи встречного иска о признании за ответчиком права пользования жилым помещением. Признать за лицом существование какого-либо права без его волеизъявления на это представляется явным нарушением принципа диспозитивности, которое невозможно оправдать целями защиты такого ответчика.

Между тем встречный иск может быть направлен исключительно против первоначального иска, подрывая его основание, а его удовлетворение не влечь для ответчика последствий в виде признания за ним права, изменения или прекращения существующих у него прав, присуждения ему денежных средств или имущества. Представляется, что в данном случае речь может идти о возможности предъявления в качестве встречных исков негативных исков о признании.

К негативным искам о признании, исключающим удовлетворение первоначального иска и не влекущим для ответчика вышеуказанных последствий, относятся, по сути, только иски о признании сделки, лежащей в основании первоначального иска, недействительной, или договора незаключенным. Предъявление иных негативных исков о признании являлось бы явным вмешательством в сферу личных прав ответчика, как, например, при предъявлении встречного иска об оспаривании отцовства, предъявленного к совместному рассмотрению с иском о взыскании алиментов. Представитель по ст. 50 ГПК РФ, не зная отношения ответчика к такому требованию, не должен вмешиваться в сферу личных, семейных вопросов. Ведь вполне вероятно, что ответчик вовсе не заинтересован в том, чтобы признали отсутствие его родственной связи с ребенком.

Однако целесообразность наделения адвоката подобным полномочием в определенных случаях, когда требуется признание сделки недействительной или договора незаключенным, также вызывает сомнения. Заявление о ничтожности сделки, лежащей в основании иска, предъявленного к ответчику, место жительства которого неизвестно, может быть сделано адвокатом в порядке возражений. Возражениями можно ограничиться и в том случае, когда в основе иска лежит договор, который можно признать незаключенным. В связи с этим представляется, что в этих случаях отсутствует объективная необходимость в реализации возможности предъявления встречного иска, так как адвокат может по тем же основаниям представить возражения.

Однако сложнее сделать подобный вывод в том случае, если в основе иска лежит оспоримая сделка. Оспоримая сделка не может быть признана недействительной без предъявления соответствующего иска (в том числе встречного), что подтверждается многочисленными примерами из судебной практики. То есть защита ответчика назначенным судом адвокатом невозможна путем представления возражений о недействительности сделки. И здесь без встречного иска не обойтись.

 

Между тем следует учитывать, что требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено только стороной сделки и лицами, указанными в законе. И до тех пор, пока такое требование не предъявлено, т.е. не было волеизъявления стороны сделки, она считается действительной. При предъявлении встречного иска о признании оспоримой сделки недействительной возникает вопрос о том, вправе ли адвокат, действуя от имени ответчика, принимать решение о предъявлении такого иска, не зная об отношении к этому самого ответчика. С другой стороны, оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (ч. 2 ст. 166 ГК РФ). Можно ли в данном случае утверждать, что отсутствующий ответчик будет всегда заинтересован в признании такой сделки недействительной, поскольку она влечет для него неблагоприятные последствия?

Представляется, что предъявление встречного иска как возможное полномочие адвоката по назначению суда нуждается в дальнейшем исследовании в том числе с учетом того, насколько оно в случае законодательного закрепления было бы востребовано на практике.