Адвокат Соков Андрей Владимирович

Телефон:
+7(908)590-52-56

Квалификация многообъектного преступления по мотиву и цели.

КВАЛИФИКАЦИЯ МНОГООБЪЕКТНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПО МОТИВУ И ЦЕЛИ

 

 

Карабанова Е.Н., кандидат юридических наук, заведующая отделом НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

 

Статья посвящена вопросам квалификации преступлений по специальным мотивам и целям, наличие которых обусловливает многообъектность преступления. В ней на основе действующего уголовного законодательства, доктрины уголовного права и судебной практики анализируются проблемы, возникающие с определением этих признаков субъективной стороны. Рассматриваются особенности квалификации преступлений при разграничении близких мотивов, конкуренции мотивов и целей, а также множественности потерпевших. Применительно к многообъектным преступлениям, совершенным в отношении потерпевших со специальным статусом, автор предлагает ввести в научный оборот классификацию множественности потерпевших, основанную на особенностях специального мотива или цели совершенного преступления. При этом выделяется однородная, разнородная и смешанная множественность. В статье сформулированы частные правила квалификации преступлений с множественностью потерпевших, специфические для каждого из видов их множественности.

 

Ключевые слова: многообъектные преступления, объект преступления, специальные мотивы и цели преступления, конкуренция мотивов и целей преступлений, множественность потерпевших.

 

Для правильной квалификации преступления необходимо точно устанавливать и дифференцировать специальные мотивы и цели совершенного деяния.

Например, посягательство на представителя власти может быть совершено как в связи с его служебной деятельностью (с целью воспрепятствовать или изменить служебную деятельность либо из мести за нее), так и по экстремистскому мотиву, поскольку сотрудники тех или иных органов власти являются представителями социальных групп . Объединяет названные мотивы то, что они направлены не против личности конкретного человека (сам по себе он безразличен преступнику), а против социально значимых ценностей, находящихся вне плоскости личных правовых благ потерпевшего. В основе как той, так и другой мотивации лежит ненависть, однако направленность ее различна: в экстремистском мотиве это ненависть к социальной группе, независимо от конкретного содержания деятельности отдельных ее членов; а при совершении преступления в связи с осуществлением социально полезной деятельности ненависть обусловлена конфликтом между субъективными интересами преступника и интересами общества, в пользу которых потерпевший осуществляет свою деятельность.

 

Данный вид мотивации неоднороден по степени конкретизации, что порождает дискуссионность вопросов квалификации. Например, в литературе высказывается точка зрения, согласно которой ответственность по ст. 296 УК РФ "Угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования" может наступать за совершение указанных действий не только в связи с рассмотрением или расследованием конкретных дел, но и в целом в связи с деятельностью по осуществлению правосудия или предварительного расследования . Для правильной квалификации необходимо обратиться к буквальному толкованию диспозиции ч. 2 ст. 296 УК РФ. Применительно к посягательству на судебного пристава-исполнителя законодатель указывает на совершение преступления в связи с исполнением приговора, решения суда или иного судебного акта, т.е. говорит о них не во множественном, а в единственном числе. Таким образом, в названной статье идет речь об исполнении конкретного судебного акта, соответственно признак конкретности присущ и производству по делу (материалу).

 

Разграничение связи преступления с конкретным эпизодом этой деятельности и связи с ее осуществлением в целом имеет значение для квалификации. Например, причинение судье вреда здоровью в связи с рассмотрением им конкретного уголовного дела является преступлением против правосудия и квалифицируется по ч. 4 ст. 296 УК РФ, в связи с его служебной деятельностью по осуществлению правосудия в целом (например, в связи с принципиальной негативной позицией по отношению к преступности в районе) - по ч. 2 ст. 318 УК РФ "Применение насилия в отношении представителя власти".

Во многих случаях поведению человека, в том числе и преступному, свойственна множественность мотивов и целей. Те из них, что определяют направленность умысла на конкретный объект, равнозначны, вследствие чего между собой они являются конкурирующими. Относительно квалификации преступлений, совершенных при наличии конкурирующих мотивов и целей, в теории уголовного права нет единогласия. Одни авторы допускают возможность вменения двух и более конкурирующих мотивов , другие оспаривают такой подход .

 

Высшим судебным органом отвергается одновременное вменение конкурирующих мотивов или целей. Например, квалификация преступлений против жизни и здоровья, совершенных по экстремистскому мотиву, по п. "л" ч. 2 ст. 105, п. "е" ч. 2 ст. 111, п. "е" ч. 2 ст. 112, п. "б" ч. 2 ст. 115 или по ст. 116 УК РФ исключает возможность одновременной квалификации содеянного по другим пунктам, предусматривающим иной мотив или цель преступления (например, из хулиганских побуждений) <5>. Высшим судебным органом разъясняется также, что квалификация по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ убийства, совершенного с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства .

 

Между тем законодатель признал возможность одновременного вменения хулиганского и экстремистского мотивов, когда ввел в диспозицию ст. 213 УК РФ "Хулиганство" в качестве составообразующего признака совершение хулиганства по экстремистскому мотиву. Другой пример законодательного сочетания в составе преступления нескольких мотивов - это легализация имущества, приобретенного преступным путем, при совершении которой преследуются несколько целей - скрыть другое преступление и корыстная цель.

На наш взгляд, признание экстремистского мотива во всех случаях в качестве доминирующего может привести к квалификационным ошибкам. Например, лицо совершает посягательство на жизнь судьи с целью воспрепятствовать вынесению приговора или из мести за вынесенный приговор, при этом оно дополнительно мотивировано ненавистью в отношении социальной группы судей и сотрудников правоохранительных органов (социальной ненавистью). Данное преступление должно квалифицироваться по ст. 295 УК РФ "Посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование" без вменения экстремистского мотива в качестве обстоятельства, отягчающего наказание. Мы исходим из того, что "ненависть и социальная ненависть находятся в родовидовых отношениях. В отличие от просто ненависти, социальная ненависть направлена на объект (группу или индивида как представителя определенной группы), который выделяется, в первую очередь, по социально-релевантным признакам и характеристикам...". Ненависть, движущая субъектом при совершении посягательства на жизнь лица, осуществляющего правосудие, при указанных выше обстоятельствах, шире социальной ненависти.

 

В настоящей статье мы рассматриваем те мотивы и цели, наличие которых обусловливает многообъектность посягательства. Это мотивы и цели, определяющие направленность умысла на определенный объект. Поскольку направленность умысла в преступлении одна, признак субъективной стороны, определяющий эту направленность (мотив или цель), может быть только один, что не исключает возможность вменения иных специальных мотивов и целей, которые не определяют структуру объекта преступления. Так, ни хулиганские, ни корыстные побуждения к совершению преступления не дополняют его объект еще одним правовым благом, а потому они не характеризуют направленность умысла на определенный объект и могут при наличии к тому оснований вменяться одновременно с мотивом или целью, которые такую направленность умысла определяют.

Направленность умысла на причинение вреда разным объектам даже при одновременности действия (бездействия) свидетельствует о том, что посягательства не охватываются единым умыслом и все юридически значимые признаки преступления, характеризующие каждую из направленностей умысла, должны получать при квалификации самостоятельную уголовно-правовую оценку. Так, если наряду с неуважением к суду имеет место оскорбление военнослужащим военнослужащего во время исполнения им или в связи с исполнением обязанностей военной службы (например, оскорбление подсудимым-военнослужащим военного прокурора или военного следователя, участвующего в судебном заседании военного суда), содеянное должно квалифицироваться по совокупности ст. 297 "Неуважение к суду" и ст. 336 УК РФ "Оскорбление военнослужащего", поскольку нормы, закрепленные в названных статьях, не конкурируют между собой. Неуважение к суду, выраженное в форме оскорбления военнослужащего военнослужащим во время исполнения им или в связи с исполнением обязанностей военной службы образуют идеальную совокупность преступлений.

Важным в теоретическом и практическом аспектах является вопрос о квалификации многообъектных преступлений, совершенных со специальным мотивом или целью в отношении нескольких потерпевших. Рассмотрим различные варианты множественности потерпевших, охватываемой единым умыслом:

1) посягательство со специальными мотивом или целью, связанными со специальным статусом всех потерпевших - посягательство с однородной множественностью потерпевших;

2) посягательство со специальными мотивом или целью, связанными со специальным статусом одного из нескольких потерпевших - посягательство с разнородной множественностью потерпевших;

3) посягательство со специальными мотивом или целью, связанными со специальным статусом нескольких потерпевших из всей совокупности потерпевших - посягательство со смешанной множественностью потерпевших.

В первом случае посягательство осуществляется на несколько специальных потерпевших, признаки которых указаны в диспозиции одной статьи (части, пункта статьи) УК РФ, и возникает вопрос о количестве совершенных преступлений. Проблема в том, что специальные составы посягательств на жизнь, угроз, применения насилия, оскорбления не содержат такого квалифицирующего признака, как совершение преступления в отношении двух и более лиц. При решении этого вопроса следует учитывать ряд обстоятельств: направленность умысла виновного, временной промежуток между посягательствами, место их совершения и др. Применительно к посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа Верховный Суд РФ разъяснил, что действия виновного, связанные с посягательством на жизнь нескольких сотрудников милиции, совершенные с одной целью, в одном месте и без разрыва во времени, образуют единое преступление и подлежат квалификации по одной статье (ст. 317 УК РФ). При иных обстоятельствах посягательства на нескольких специальных потерпевших, указанных в диспозиции одной статьи, необходимо квалифицировать по совокупности нескольких преступлений, предусмотренных одной статьей.

 

Единство преступных намерений является в данном случае признаком, отграничивающим совокупность от единого преступления. Изучение правоприменительной практики показывает, что при квалификации содеянного как одного преступления по одной статье судами нередко делается попытка вменить в качестве отягчающего обстоятельства наступление тяжких последствий в результате совершения преступления (п. "б" ч. 1 ст. 63 УК РФ). Например, при убийстве в качестве такового позиционируется смерть нескольких специальных потерпевших. Подобная практика справедливо искореняется Верховным Судом РФ, исключающим из приговоров указание на отягчающее наказание обстоятельство - наступление тяжких последствий в виде гибели двух и более лиц, поскольку объективной стороной рассматриваемых специальных составов выступает убийство, т.е. умышленное причинение смерти .

 

Проблема в том, что в ст. 63 УК РФ не содержится такого отягчающего обстоятельства, как совершение преступления в отношении двух и более лиц, перечень этих обстоятельств исчерпывающий и расширению не подлежит. Между тем общие начала назначения наказания (ст. 60 УК РФ) предусматривают обязанность суда учитывать характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, что определяется более широко, чем обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. В связи с этим при назначении наказания за посягательство одновременно на нескольких специальных потерпевших их количество следует учитывать, но не в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, а в качестве обстоятельства, определяющего степень общественной опасности преступления, индивидуализирующего наказание.

Относительно квалификации посягательств с разнородной или смешанной множественностью потерпевших в правоприменительной практике сложилась тенденция оценивать содеянное как совокупность преступлений, предусмотренных несколькими нормами Особенной части УК РФ (специальной и общей). Чаще всего правоприменитель сталкивается с такой квалификацией, когда лицо совершает посягательство на жизнь специального потерпевшего общеопасным способом.

Так, К. по поручению руководителя преступной группы изучил маршрут движения автобуса, в котором ездили работники милиции, и, осознавая, что автобус с работниками милиции будет подорван и что при этом могут быть убиты другие люди, дал организаторам преступления совет о месте закладки взрывного устройства. К. был осужден по ч. 5 ст. 33, ст. 317 УК РФ и по ч. 5 ст. 33, п. п. "е", "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ за пособничество в посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов в целях воспрепятствования их законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности и из мести за такую деятельность, а также за пособничество в убийстве, совершенном общеопасным способом организованной группой.

 

В случае совершения посягательства на жизнь специального потерпевшего общеопасным способом, когда из посторонних людей никто не пострадал, как правило, содеянное квалифицируется как одно преступление лишь по специальной норме. Очевидно, судебно-следственная практика исходит из того, что в данном случае умысел по отношению к убийству потерпевших, не обладающих специальным статусом, характеризуется как косвенный, а покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом.

 

Получается парадоксальная ситуация: охватываемое единым умыслом посягательство на жизнь нескольких специальных потерпевших квалифицируется как одно деяние (допустим, по ст. 317 УК РФ), а то же самое преступление, но со смешанным составом потерпевших, образует идеальную совокупность двух преступлений, предусмотренных общей и специальной или несколькими специальными нормами. Следует обратить внимание на то, что как при однородном, так и при смешанном составе потерпевших объект посягательства, признаки субъективной стороны, определяющие направленность умысла на специальный объект, и объективная сторона идентичны. Причинение вреда потерпевшим, не обладающим специальным статусом, находит отражение в сознании преступника как второстепенное последствие, отношение к которому характеризуется как косвенный умысел. Разделение деяния на два преступления в данном случае представляется искусственным.

Проведем аналогию с квалификацией деяния, признаки которого закреплены в разных частях одной статьи Особенной части УК РФ. Идеальная совокупность в этих случаях исключается как теорией, так и практикой, содеянное квалифицируется по одной части статьи, предусматривающей наиболее тяжкие квалифицирующие признаки, при этом в описательно-мотивировочной части судебного решения перечисляются все установленные квалифицирующие признаки, а наказание назначается с их учетом. Данный вид конкуренции называется конкуренцией уголовно-правовых норм о составах одного и того же преступления в зависимости от степени общественной опасности.

 

При квалификации многообъектного преступления с разнородной или смешанной множественностью потерпевших имеет место указанный вид конкуренции норм с тем отличием, что они закреплены в разных статьях Особенной части УК РФ. Но должно ли это влиять на квалификацию? Состав посягательства на личное благо человека и состав многообъектного посягательства на то же благо - это составы одного и того же преступления, дифференцированные в зависимости от степени общественной опасности. Мы разделяем позицию ученых, признающих составы преступлений, предусмотренные ст. ст. 277, 295, 317 и 357 УК РФ, особо квалифицированными составами убийства.

 

Применив метод теоретического моделирования, можно гипотетически смоделировать статьи, входящие в гл. 16 УК РФ "Преступления против жизни и здоровья", с частями, предусматривающими в качестве особо квалифицированных составы многообъектных посягательств на личные блага <15>. В представленной нами теоретической модели ст. 105 УК РФ составы посягательств на жизнь специальных потерпевших закреплялись бы в ч. 3 названной статьи. При таком структурировании нормативного материала вопрос о квалификации посягательства на жизнь специального субъекта со специальным мотивом или целью, совершенного общеопасным способом, при котором погибли люди, не обладающие специальным статусом, решался бы однозначно. При одновременном наличии в деянии признаков, предусмотренных ч. ч. 1 или 2 ст. 105 УК РФ и нормой, закрепляющей особо квалифицированный состав убийства (в представленной нами теоретической модели - это ч. 3 ст. 105 УК РФ), приоритетом пользовалась бы та норма, которая предусматривает более квалифицирующий признак. Избранный российским законодателем способ конструирования некоторых основных, квалифицированных и особо квалифицированных составов одного и того же преступления в разных статьях, главах и разделах Особенной части УК РФ вполне приемлем как с теоретической, так и с прикладной точек зрения и не должен служить основанием для игнорирования правил квалификации при конкуренции норм.

Такой опыт изложения нормативного материала имеется в УК Франции. В главе "Преступления против жизни и здоровья" УК Франции (Le Code  de la France) после норм об основных составах преступлений расположены все нормы о квалифицированных составах.

 

Таким образом, если многообъектное посягательство с разнородной или смешанной множественностью потерпевших, совершенное с единым умыслом, охватывается признаками квалифицированного или особо квалифицированного состава, то содеянное не образует совокупности преступлений, квалификация должна осуществляться по норме, закрепляющей этот состав. При этом при формулировании обвинения в процессуальных документах должны быть перечислены все установленные в деянии юридически значимые признаки и с их учетом в соответствии с положениями ст. 63 УК РФ назначено наказание.