Телефон:
+7 (908) 590-52-56

Получить консультацию

Методы воздействия на стороны и лиц участвующих в судебном процессе.

МЕТОДЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ЛИЦ, ВОВЛЕЧЕННЫХ В СФЕРУ УГОЛОВНОЙ ЮСТИЦИИ

 


 Возлагая на участников уголовного судопроизводства обязанности и предоставляя им права, государство рассчитывает прежде всего на то, что права будут активно реализовываться, а возложенные обязанности добросовестно исполняться

Капинус Николай Иванович, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации, главный редактор журнала "Законы России: опыт, анализ, практика".

 

В статье рассмотрены методы воздействия на лиц, вовлеченных в сферу уголовной юстиции, и приведена классификация мер уголовно-процессуального принуждения.

 

Ключевые слова: государственное принуждение; процессуальное принуждение; уголовное судопроизводство; меры уголовно-процессуального принуждения.

 

Возлагая на участников уголовного судопроизводства обязанности и предоставляя им права, государство рассчитывает прежде всего на то, что права будут активно реализовываться, а возложенные обязанности добросовестно исполняться благодаря развитому чувству гражданского и профессионального долга, правовой активности лиц, принимающих участие в уголовном процессе. Поэтому первостепенным методом воздействия на поведение граждан, вовлеченных в сферу уголовной юстиции, выступает убеждение. Механизм убеждения включает различные средства и способы воздействия на индивидуальное и групповое сознание участников уголовного судопроизводства. К ним относятся экономические, социальные, правовые факторы, побуждающие их направлять свою деятельность на успешное решение задач уголовного судопроизводства. В частности, для органов уголовного судопроизводства уголовно-процессуальным законом создан действенный механизм для быстрого и полного раскрытия и расследования преступлений, изобличения виновных лиц и разрешения уголовных дел по существу, а участникам уголовного судопроизводства предоставлен широкий круг прав для отстаивания своих законных интересов в ходе уголовного судопроизводства, а также гарантии, охраняющие невиновных от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод.

Но опора на правовую культуру и правосознание граждан в ряде случаев может оказаться недостаточной. Уголовно-процессуальное право регулирует наиболее острую сферу взаимоотношений государства и личности, в ходе которых нередко возникает необходимость ограничения наиболее значимых прав граждан. Учитывая, что не все лица будут согласны добровольно претерпевать неблагоприятные последствия, вызванные уголовным судопроизводством, законодатель включил в механизм правового регулирования дополнительные средства, способные привести к предусмотренному нормой права результату, даже при отказе от выполнения процессуальных обязанностей или при недобросовестном их исполнении. Эти средства охватываются понятием мер процессуального принуждения. Принуждение - социальная практика воздействия одних субъектов на других с целью заставить их делать то, чего они по собственной воле делать не желают .

 

Процессуальное принуждение является одним из видов государственного принуждения, под которым в теории государства и права понимается психологическое, материальное или физическое (насильственное) воздействие полномочных органов и должностных лиц государства на личность с целью заставить (принудить) ее действовать по воле властвующего субъекта, в интересах государства. Являясь частью правового государственного принуждения, процессуальное принуждение противопоставлено неправовому принуждению, которое может обернуться произволом государственных органов, ставящих личность в никем и ничем не защищенное положение.

 

Признаки, которым должно отвечать правовое государственное принуждение, и все его виды удачно сформулированы в общей теории права С.С. Алексеевым. По его мнению, уровень правового "насыщения" государственного принуждения обусловлен тем, в какой мере оно: "а) подчинено общим принципам данной правовой системы, б) является по своим основаниям единым, всеобщим на территории всей страны, в) нормативно регламентировано по содержанию, пределам и условиям применения, г) действует через механизм прав и обязанностей, д) оснащено развитыми процессуальными формами" .

 

Слово "мера" означает единицу измерения, границу, пределы проявления чего-нибудь, средство осуществления чего-нибудь, мероприятие. Следовательно, мера принуждения - это предел применения принуждения как метода осуществления государственной власти в правовом регулировании определенных групп общественных отношений, т.е. конкретные правовые средства принудительного воздействия на субъектов правоотношений.

 

Государственное правовое принуждение многообразно. В зависимости от отраслевой принадлежности выделяются уголовно-правовое, уголовно-процессуальное, гражданско-правовое, административное, дисциплинарное и иные формы принуждения. Каждое из них образуется совокупностью соответствующих норм права, регламентирующих основания, условия и порядок применения конкретных средств принудительного воздействия - мер принуждения. Таким образом, меры уголовно-процессуального принуждения в общем виде представляют собой совокупность нормативно закрепленных государственно-властных средств, направленных на преодоление негативных обстоятельств, препятствующих успешному решению задач уголовного судопроизводства.

Большинство ученых единодушны в том, что важнейшим признаком мер уголовно-процессуального принуждения является их применение только в сфере уголовного судопроизводства. Данный признак характеризует качественное свойство мер уголовно-процессуального принуждения, позволяющее выделить их из числа иных видов государственного принуждения, применяемых в уголовном процессе.

 

В широком смысле принуждение в уголовном процессе охватывает все виды воздействия на субъектов процесса, включая применение санкций уголовно-правовых (например, уголовное наказание за отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний - ст. 308 УК РФ), гражданско-правовых (например, взыскание процессуальных издержек - ст. 132 УПК), уголовно-процессуальных (например, денежное взыскание, предусмотренное ст. 117 УПК, - в случаях неисполнения участниками уголовного судопроизводства процессуальных обязанностей, предусмотренных УПК, а также нарушения ими порядка в судебном заседании на них может быть наложено денежное взыскание в размере до двух тысяч пятисот рублей в порядке, установленном ст. 118 УПК), административных (например, административные штрафы налагаются по КоАП РФ, согласно ст. 17.3 - за неисполнение распоряжения судьи или судебного пристава по обеспечению установленного порядка деятельности судов; ст. 17.4 - за непринятие мер по частному определению суда или по представлению судьи; ст. 17.5 - за воспрепятствование явке в суд присяжного заседателя; ст. 17.6 - за непредставление информации для составления списков присяжных заседателей; ст. 17.8 - за воспрепятствование законной деятельности должностного лица органа, уполномоченного на осуществление функций по принудительному исполнению исполнительных документов и обеспечению установленного порядка деятельности судов, находящегося при исполнении служебных обязанностей; ст. 17.9 - за заведомо ложные показание свидетеля, пояснение специалиста, заключение эксперта или заведомо неправильный перевод при производстве по делу об административном правонарушении или в исполнительном производстве; дисциплинарных (меры дисциплинарной ответственности адвоката, участвующего в деле в качестве защитника или представителя, за недобросовестное выполнение своего профессионального долга - ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката (принят I Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г. (в ред. от 20.04.2017), и др.). Однако меры уголовно-правового, гражданско-правового, административного, дисциплинарного и общественного воздействия в сфере уголовного процесса выполняют хотя и важную, но все же вспомогательную роль.

Ведущее место в системе мер государственного воздействия в сфере уголовного судопроизводства прежде всего принадлежит средствам принуждения, закрепленным и регулируемым уголовно-процессуальным правом. Они применяются только в сфере уголовного процесса и именно поэтому называются мерами уголовно-процессуального принуждения.

Еще одним объединяющим ряд ученых мнением в отношении уголовно-процессуального принуждения является точная регламентация уголовно-процессуальным законом лиц, к которым такое принуждение может применяться, оснований, форм, пределов и порядка применения (В.М. Корнуков и П.С. Элькинд), а также его осуществление компетентными государственными органами (или их представителями) (З.Ф. Коврига, А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский, В.П. Божьев).

На наш взгляд, строгая регламентация уголовно-процессуальным законодательством мер уголовно-процессуального принуждения не определяет качественных свойств данного правового института, поскольку не отражает его специфику, так как любые процессуальные решения и действия составляют прерогативу названных органов (или их представителей). Во избежание анархии все уголовное судопроизводство, как и судопроизводство в целом, детально регламентировано законодательством. Следует согласиться с тем, что меры уголовно-процессуального принуждения применяются уполномоченными на то должностными лицами и государственными органами при наличии оснований и в порядке, которые установлены законом. То, что эти черты присущи всем процессуальным действиям и решениям, не исключает, а, наоборот, предопределяет их самостоятельное значение как признака, характеризующего меры уголовно-процессуального принуждения. Примечательно лишь то, что данный признак не относится к числу отличительных (качественных), а выполняет познавательную роль, дополняя понятийную характеристику мер уголовно-процессуального принуждения новыми знаниями об их сущности и содержании.

Необходимость строгой регламентации уголовно-процессуальным законом круга лиц, имеющих право применять меры принуждения, оснований, условий, пределов и порядка их использования, обусловлена тем, что существенные ограничения прав и свобод лиц, вызванные применением мер принуждения, должны быть минимальными и действительно необходимыми.

Основания применения мер уголовно-процессуального принуждения не могут быть качественным признаком, поскольку они индивидуальны для каждой отдельной меры принуждения. В общем виде основанием для применения меры уголовно-процессуального принуждения являются фактические данные, позволяющие сделать вывод о наличии ситуации, указывающей на необходимость применения меры процессуального принуждения. Такими фактическими данными прежде всего являются доказательства. Ими могут быть и результаты оперативно-розыскной деятельности, поскольку ст. 11 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" предусматривает возможность их использования в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

Вопрос о степени уверенности дознавателя, следователя, прокурора, а также суда в наличии ситуации, обусловливающей необходимость применения меры пресечения, решается в зависимости от характера используемого принудительного процессуального средства. Так, для принятия решения о применении мер пресечения достаточно вероятного знания дознавателя, следователя, прокурора или суда о том, что обвиняемый может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда; продолжать заниматься преступной деятельностью; может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Однако вероятное суждение должно основываться не на интуиции или произвольном умозаключении, а на доказательствах, имеющихся в материалах уголовного дела. Достоверное установление обстоятельств, указывающих на необходимость применения меры пресечения, характерно для них в той же степени, насколько характерно для мер уголовно-процессуальной ответственности, например наложения денежного взыскания на поручителя при невыполнении своих обязательств (ст. 103 УПК), присяжного заседателя за неявку в суд без уважительной причины (ст. 333 УПК), нарушителей порядка в судебном заседании, при неподчинении распоряжениям председательствующего или судебного пристава (ст. 258 УПК) и др.

Применение мер уголовно-процессуального принуждения связано с использованием государственно-властных полномочий. Поэтому субъектами, имеющими право их реализовывать, являются только органы и должностные лица, осуществляющие уголовное судопроизводство: дознаватель, следователь, прокурор и суд. Лицами, в отношении которых допустимо применение мер уголовно-процессуального принуждения, могут быть не только подозреваемый и обвиняемый, но и потерпевший, свидетель, гражданский истец, гражданский ответчик, эксперт, специалист, переводчик и понятой. Однако круг субъектов, в отношении которых может быть использована конкретная мера принуждения, точно определен законом. Например, в соответствии со ст. 97 УПК меры пресечения могут применяться только к подозреваемым и обвиняемым в совершении преступления.

Представляется, что меры уголовно-процессуального принуждения отличаются от иных процессуальных действий и решений тем, что, во-первых, они носят принудительный характер, а во-вторых, имеют общую целевую направленность. При этом отдельные положения, указывающие на принудительную природу мер уголовно-процессуального принуждения, не являются их самостоятельным признаком, поскольку они составляют специфические черты более широкого правового понятия - государственного принуждения.

Принудительный характер мер уголовно-процессуального принуждения определяется прежде всего тем, что они реализуются независимо от воли и желания лиц, в отношении которых допустимо их применение. С этой точкой зрения согласны далеко не все ученые. Например, И.Л. Петрухин считает так: "Одобряет гражданин возложение на него этой обязанности, воспринимает ее как свой социальный долг, значит, нет принуждения. Если же он противится исполнению этой обязанности, видит в ней чуждое ему обременение, использует обязанность под воздействием психической угрозы или силы, значит, налицо принуждение". В этой фразе нет ничего противоречивого, если рассматривать принуждение исключительно как действия по осуществлению государственной власти в уголовном судопроизводстве, но не как правовую характеристику процессуального средства. Однако дальнейшие рассуждения И.Л. Петрухина указывают на то, что он использует термин "принуждение" именно во втором значении, поскольку, по его мнению, даже задержание и заключение под стражу в качестве меры пресечения не всегда являются мерами принуждения по отношению к подозреваемому и обвиняемому .

 

Как отмечает В.С. Шадрин, такой подход к проблеме не исключает ошибки в определении принудительного характера процессуального средства, "когда желание пойти на ограничение конституционного права на неприкосновенность личности или жилища может проявиться лишь внешне, на словах, при внутреннем убеждении гражданина в нежелательности для него тех или иных процессуальных действий объективно принудительного характера" .

 

На наш взгляд, отношение субъектов уголовного процесса к применяемой мере принуждения не влияет на определение ее характера как принудительного. Он (т.е. характер) зависит не от порядка реализации процессуального средства, а от его законодательной конструкции (модели). Даже в том случае, когда лицо не возражает против ограничения его прав и свобод, влекомых применением процессуальной меры воздействия, она продолжает носить принудительный характер, так как принуждение (возможность его использования) предусмотрено нормой права. Поэтому мы поддерживаем тех ученых, которые для отнесения той или иной процессуальной меры к числу принудительных в качестве основного отличия используют правоограничительный критерий.

 

Применение мер уголовно-процессуального принуждения связано с определенным стеснением прав и свобод личности. Эти ограничения могут касаться личных, имущественных, социальных прав, в том числе физической и имущественной неприкосновенности, свободы передвижения и выбора занятий, тайны почтовой корреспонденции и телефонных переговоров и т.д. При этом неважно, были ли права субъектов уголовного процесса реально ограничены или такая возможность лишь предполагалась. И в том, и в другом случае используемые процессуальные меры носят принудительный характер. Только в первом случае принуждение является физическим (реальным), а во втором - психическим (потенциальным).

Психическое воздействие на обязанного субъекта составляет основной и обязательный элемент в механизме процессуального принуждения. Оно означает угрозу наступления негативных последствий для субъекта, если он не выполнит основное правовое требование. Психическое принуждение имеет место, например, в постановлении о производстве обыска. Лицо, у которого проводится обыск, должно осознавать, что в случае отказа добровольно выдать искомые предметы и документы следователь вправе произвести принудительные действия по их обнаружению и изъятию. Если же искомые предметы и документы, которые могут иметь значение для уголовного дела, добровольно выданы, то при отсутствии оснований опасаться их сокрытия следователь вправе ограничиться изъятием выданного и не производить дальнейших поисков (ч. 5 ст. 182 УПК).

 

Другим качественным признаком, определяющим юридическую природу мер уголовно-процессуального принуждения, является их специфическая целенаправленность. Определяя цель мер уголовно-процессуального принуждения, важно учитывать то обстоятельство, что она должна быть единой для всех процессуальных средств, входящих в рассматриваемый правовой институт, и в то же время отличаться от общей цели уголовного судопроизводства.

Меры уголовно-процессуального принуждения применяются для обеспечения возможности использования иных процессуальных средств и получения при этом соответствующих результатов. Например, принудительное доставление свидетеля (привод - ст. 113 УПК), не явившегося по повестке к следователю для допроса, позволяет провести данное следственное действие и получить свидетельские показания, которые являются одним из видов доказательств. Кроме того, меры уголовно-процессуального принуждения используются для предупреждения правонарушений, в том числе и уголовно-процессуальных. Все это позволяет сделать вывод, что общей целью мер уголовно-процессуального принуждения является содействие успешному выполнению задач уголовного судопроизводства и достижению его назначения.

Обозначенная цель указывает на то, что большинство мер уголовно-процессуального принуждения носят вспомогательный характер по отношению к основным процессуальным средствам, непосредственно предназначенным для достижения задач уголовного судопроизводства. К последним относятся прежде всего следственные и иные процессуальные действия, направленные на собирание, проверку и оценку доказательств. Некоторые из них сами содержат элементы принуждения, вследствие чего их можно отнести к мерам уголовно-процессуального принуждения.

Некоторые авторы считают, что осмотр, обыск, освидетельствование и некоторые другие следственные действия необоснованно относить к мерам уголовно-процессуального принуждения, поскольку их применение не всегда сопряжено с принуждением, а их целевое назначение иное, чем у мер уголовно-процессуального принуждения. Что касается первой части данного замечания, то предусмотренная законом возможность применения в ходе следственного действия физического принуждения означает, что его участники претерпевают психическое принуждение. Правовое принуждение гораздо чаще реализуется в виде потенциальной возможности, чем непосредственного преодоления сопротивления субъектов права. Главная же цель следственных действий - собирание и проверка доказательств не препятствует тому, чтобы с их помощью обеспечить выполнение иных процессуальных действий либо подготовить основания для принятия процессуальных решений. К мерам уголовно-процессуального принуждения их относит то, что в них заложен механизм самостоятельного преодоления препятствий на пути надлежащей процессуальной деятельности. При этом, как справедливо отметил В.М. Корнуков, "угроза непосредственного, вплоть до физического, понуждения при использовании рассматриваемых средств (обыск, выемка, освидетельствование, помещение в медицинский или психиатрический стационар для производства судебной экспертизы, наложение ареста на имущество. - Прим. авт.) более реальна, чем при совершении всех иных процессуальных действий" .

 

Убедительной нам представляется в этой связи следующая аргументация: "Не отрицая принудительного характера указанных следственных действий, тем не менее следует отметить, что в данном случае он выступает лишь составной частью, способом осуществления определенного следственного действия. Следственным действиям свойственна особая направленность на обнаружение, собирание и закрепление доказательств... Учитывая изложенное, представляется целесообразным рассматривать следственные действия, обладающие принудительным характером, как самостоятельную (четвертую) группу мер уголовно-процессуального принуждения" .

 

Конечно же, не все следственные действия обладают принудительным характером. На наш взгляд, к мерам уголовно-процессуального принуждения относятся, во-первых, те следственные действия, для производства которых необходимо вынесение постановления дознавателя, следователя, прокурора либо судьи, а также определения суда по вопросам, отнесенным законодателем к их полномочиям (например, ст. 29, 37, 38 УПК). Законодательные требования наделяют следователя правом и обязанностью произвести следственное действие даже вопреки желанию и согласию лиц, вовлеченных в его производство, в том числе и путем применения физического принуждения. Например, следователь при производстве обыска вправе вскрывать любые помещения, если владелец отказывается добровольно их открыть (ч. 6 ст. 182 УПК), запретить лицам, присутствующим в месте, где производится обыск, покидать его, а также общаться друг с другом или иными лицами до окончания обыска (ч. 8 ст. 182 УПК) и др.

В поддержку этой позиции стоит сослаться на публичный характер уголовно-процессуальных отношений. Публичность уголовного судопроизводства заключается в том, что возбуждение уголовных дел, их расследование и разрешение осуществляются публичными органами дознания, следствия, прокуратуры и суда независимо от усмотрения заинтересованных лиц. "Особенностью уголовно-процессуальных правоотношений, регулируемых уголовно-процессуальным правом, является то, что одним из субъектов уголовно-процессуального отношения всегда выступает орган государства (должностное лицо), наделенный властными полномочиями, т.е. это всегда властеотношения". Независимо от воли участников процесса следователь решает вопрос и о применении той или иной меры процессуального принуждения в целях решения задач уголовного судопроизводства. Согласие или несогласие участника уголовного судопроизводства, в отношении которого применяется та или иная мера процессуального принуждения, не может влиять на их природу и характер, поскольку является всего лишь частным мнением субъекта. В уголовном же процессе частные отношения не могут иметь приоритета перед публично-правовыми.

 

Свидетельством принудительного характера следственного действия является также установленная законом обязанность участников уголовного процесса принять активное участие в следственном действии. Такая обязанность распространяется, например, на потерпевших и свидетелей, которые в силу ч. 5 ст. 42 УПК и ч. 6 ст. 56 УПК не вправе уклоняться от явки по вызову дознавателя, следователя, прокурора и в суд; давать заведомо ложные показания или отказываться от дачи показаний (за исключением лиц, обладающих свидетельским иммунитетом); разглашать данные предварительного расследования, если они были об этом заранее предупреждены в порядке, установленном ст. 161 УПК. В данном случае речь идет прежде всего о психическом принуждении, состоящем в угрозе наступления негативных последствий, предусмотренных ст. ст. 307 и 308 УК, за невыполнение или ненадлежащее выполнение процессуальной обязанности, а именно за дачу заведомо ложных показаний либо за отказ от дачи показаний.

Применение меры уголовно-процессуального принуждения всегда связано с определенным, иногда существенным, ограничением прав и свобод граждан.

Исходя из изложенного меры уголовно-процессуального принуждения можно определить как предусмотренные уголовно-процессуальным законом процессуальные средства принудительного характера, применяемые в сфере уголовного судопроизводства для содействия успешному выполнению задач уголовного процесса. Меры уголовно-процессуального принуждения занимают значительный объем среди процессуальных средств расследования преступлений и разрешения уголовного дела по существу. Они неоднородны по своей целенаправленности, характеру правоограничений, способов воздействия на участников уголовного судопроизводства и иным характеристикам.

Рассматривая в качестве критерия непосредственные задачи мер уголовно-процессуального принуждения, полагаем, что классифицировать их можно следующим образом:

1) меры, обеспечивающие участие и надлежащее поведение обвиняемого и других лиц в уголовном процессе (меры пресечения - гл. 13 УПК; привод - ст. 113, 247, 253, 272 УПК и др.; отобрание обязательства о явке (своевременно являться по вызовам дознавателя, следователя или в суд, а в случае перемены места жительства незамедлительно сообщать об этом) - ст. 112 УПК; денежное взыскание - ст. 117 УПК; меры воздействия за нарушение порядка в судебном заседании - ст. 258 УПК);

2) меры, обеспечивающие процесс доказывания и направленные на возмещение материального ущерба и возможной конфискации имущества (следственные действия принудительного характера; помещение в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях, или в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства судебной экспертизы - ст. 203 УПК; эксгумация - ч. 3 ст. 178 УПК; истребование предметов и документов, требование производства документальных проверок и ревизий - ст. 144 УПК; выемка предметов и документов - ст. 183 УПК; обыск - ст. 182, 184 УПК; контроль и запись переговоров - ст. 186 УПК; получение образцов для сравнительного исследования - ст. 202 УПК; наложение ареста на почтово-телеграфные отправления - ст. 185 УПК; освидетельствование - ст. 179 УПК);

3) меры, направленные на обеспечение законности при производстве по уголовному делу (отобрание подписки о недопустимости разглашения данных предварительного расследования - ч. 2 ст. 161 УПК; отводы - гл. 9 УПК; возврат дела прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом - ст. 237 УПК, отмена незаконных и необоснованных постановлений - п. 6 ч. 2 ст. 37, п. 2.1, 7 ч. 1 ст. 39, отстранение дознавателя, следователя от дальнейшего производства расследования и т.д. - ст. 67 УПК и т.п.).

 

 Следует согласиться с мнением А.В. Шмонина, считающего, что, "как следует из смысла ч. 4 ст. 21 УПК РФ, требования, поручения и запросы органов расследования, предъявленные в пределах их полномочий, установленных УПК РФ, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами.

В соответствии с ч. 4 ст. 21 и ст. 84 УПК РФ документы, не обладающие признаками вещественных доказательств, могут быть получены, истребованы или представлены в порядке, установленном ст. 86 Кодекса.

Таким образом, обе нормы являются скорее декларативными, отсылочными на иные статьи УПК РФ, анализ которых позволяет констатировать, что в них не содержатся какие-либо требования (полномочия) к истребованию доказательств (предметов) органов расследования, что необходимо признать существенным упущением законодателя. При этом следует заметить, что законодатель ошибочно изложил положения ч. 4 ст. 21 УПК РФ в данной статье, так как последняя посвящена уголовному преследованию, а не процессуальным средствам (способам) получения доказательств". См.: Шмонин А.В. Истребование органом расследования сведений (документов) в кредитной организации: проблемы и пути их решения // Банковское право. 2006. N 2. С. 19.