Адвокат Соков Андрей Владимирович

Телефон:
+7(908)590-52-56

Механизм взыскания судебных расходов.

МЕХАНИЗМ ВЗЫСКАНИЯ СУДЕБНЫХ РАСХОДОВ

 

Мицык Галина Юрьевна

Доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского гуманитарно-экономического университета, кандидат юридических наук.

Профессор Военной академии наук, член Ассоциации юристов России, независимый эксперт Аппарата Правительства Тверской области в области организации законопроектной деятельности государственных органов и мониторинга правоприменения в субъекте Российской Федерации; осуществления взаимодействия органов государственной власти с населением и институтами гражданского общества.

Специалист по гражданскому праву, предпринимательскому праву, арбитражному процессу.

Родилась 9 апреля 1967 г. в г. Сковородино Амурской области. В 2004 г. окончила Московский военно-пограничный институт Федеральной службы безопасности Российской Федерации.

Автор многочисленных публикаций в юридической печати.

 

В статье раскрываются: механизм взыскания судебных расходов, понесенных лицами в рамках группового иска, содержание принципов разумности и пропорциональности взыскиваемых сумм на оплату услуг представителей. Особое внимание уделено вопросам взыскания судебных расходов третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора; возмещения судебных расходов субъектов, обращающихся в суд в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц; освобождения от несения судебных расходов "условных" (формальных) ответчиков, против которых вынесено судебное решение.

 

Ключевые слова: возмещение расходов, процессуальный пробел, судебная практика, аналогия закона, судебная коллегия по экономическим спорам, процессуальный истец, условный ответчик.

 

 

В научной литературе также неоднократно ставился вопрос о взыскании судебных расходов в групповых исках [6; 8; 10]. Авторы задаются совершенно логичным вопросом: позволяет ли формулировка ст. 112 АПК РФ участникам группы, присоединяющимся к иску, судить об их правах и обязанностях, связанных с несением судебных расходов? При отсутствии определенности в части несения судебных издержек некоторые акционеры (и как раз наименее искушенные в вопросах правовой защиты) могут отказаться от защиты своих прав во избежание несения неопределенных по размеру издержек.

 

При отсутствии концепции вознаграждения по результатам выигранного процесса возникает вопрос о мотивации лица, обратившегося с иском. Зачем ему тратить собственные ресурсы на ведение группового процесса, если существует возможность защиты собственного интереса? [9, с. 5 - 6].

Авторы отмечают, что вопрос возмещения судебных расходов фактически влечет за собой ряд вопросов: имеет ли лицо, указанное в ч. 2 ст. 225.12 АПК, право требовать от всех привлеченных лиц возмещения ему расходов, понесенных в связи с рассмотрением дела? Обладают ли все присоединившиеся лица правом требования к лицу, возбудившему иск в защиту прав и законных интересов группы лиц, следующим из права требовать возмещения убытков, причиненных неисполнением либо ненадлежащим исполнением своих обязательств? Ведь установленная в законе ответственность лица, указанного в ч. 3 ст. 225.12 АПК, являющаяся, по-видимому, следствием положения, установленного ч. 3 ст. 41 АПК, связана с ответственностью перед судом как органом государственной власти и по своей природе является правонарушением против правосудия, а право требования заинтересованных лиц к лицу, предъявившему иск в защиту прав и законных интересов других лиц, находится вне этих правоотношений [11].

В актуальной судебной практике встречается следующий механизм взыскания судебных расходов, понесенных лицами в рамках группового иска. Так, ООО "Производственно-строительное предприятие "Качество и надежность" обратилось в арбитражный суд с иском к некоммерческому партнерству "Межрегиональное объединение строительных и монтажных организаций "Стройкорпорация" о признании незаконными действий президента "Стройкорпорации" по предъявлению требований по уплате членских и вступительных взносов к членам "Стройкорпорации". Заявление было предъявлено в арбитражный суд в порядке гл. 28.2 АПК РФ в интересах группы лиц. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, в удовлетворении исковых требований было отказано. При этом обязанность по уплате государственной пошлины была возложена на истца.

 

После вынесения указанных судебных актов "Стройкорпорация" обратилась с индивидуальными исками в отношении лиц, присоединившихся к группе, о взыскании задолженности по уплате членских взносов. При взыскании данных задолженностей "Стройкорпорация" использовала судебный акт по групповому иску и в индивидуальном порядке требовала взыскания судебных расходов на представителей (Постановления Десятого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2014 по делу N А41-32157/13; от 17.01.2014 по делу N А41-32012/13; от 15.01.2014 по делу N А41-35192/13 и др.). Соответственно, для взыскания судебных расходов на представителей "Стройкорпорация" использовала комплексный механизм групповых и индивидуальных исков.

Таким образом, в отличие от процессуального соучастия либо исков в защиту прав и законных интересов лиц (публичных интересов), институт групповых исков не дает однозначных ответов о том, в каком порядке должны взыскиваться судебные расходы как с лица, выступившего в защиту прав и законных интересов группы лиц, так и с лиц, присоединившихся к заявленным требованиям, а также в их пользу, чтобы обеспечить соблюдение интересов всех участников данных сложных процессуальных правоотношений. В судебной практике и научной литературе высказаны различные точки зрения по указанным вопросам. Очевидно, разрешение данного комплексного вопроса ложится на законодателя, на Верховный Суд РФ, который может сформулировать разъяснения в отношении применения гл. 28.2 АПК РФ, а также на правоприменителя, который при разрешении каждого конкретного дела должен будет руководствоваться принципами равноправия и баланса интересов сторон. Несомненно, наличие единообразной выработанной позиции по указанному вопросу благотворно повлияет и на рынок юридических услуг, с одной стороны, позволив адвокатам использовать предложенный процессуальный механизм для оказания квалифицированной юридической помощи и, с другой стороны, гарантировав участникам спорных правоотношений возможность реализации своего права на судебную защиту в полном объеме с учетом компенсации понесенных судебных расходов.

Еще одна проблема, связанная с компенсацией судебных расходов, связана с взысканием судебных издержек на оплату услуг представителя.

Несмотря на большое количество судебных актов по рассматриваемому вопросу, в том числе принятых высшими судами, проблема разумности и пропорциональности взыскиваемых сумм остается дискуссионной.

Рассматривая нормы ГПК РФ [3], АПК РФ [2] и КАС РФ [4] о возмещении судебных издержек на оплату услуг представителя, необходимо отметить, что при сходных формулировках норм в указанных Кодексах наблюдаются несколько различающиеся подходы к названному вопросу, в частности к применению принципов разумности и пропорциональности при взыскании судебных издержек на услуги представителя.

Принцип пропорциональности подразумевает взыскание судебных расходов пропорционально удовлетворенным требованиям.

Вопросы применения процессуальных норм возникают в том числе при взыскании судебных издержек на оплату услуг представителя при частичном удовлетворении исковых требований.

Общий принцип взыскания судебных издержек, применяемый арбитражными судами в таком случае, сформулирован в п. 5 Рекомендаций Научно-консультативного совета при Федеральном арбитражном суде Восточно-Сибирского округа от 27.06.2014 (г. Абакан): в случае частичного удовлетворения исковых требований судебные расходы на оплату услуг представителя подлежат распределению на основе принципа пропорциональности, закрепленного в п. 1 ст. 110 АПК РФ, после установления их разумных пределов в соответствии с ч. 2 ст. 110 АПК РФ.

Изложенное правило применено, в частности, в Постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 7 ноября 2014 года по делу N А58-2831/2013.

Суды общей юрисдикции в подобной ситуации при взыскании расходов на оплату услуг представителя применяют несколько иной подход. Так, в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 2005 года от 04.05.2005, 11.05.2005, 18.05.2005 (вопрос 11) разъяснено, что расходы по оплате услуг представителей присуждаются только одной стороне. В каждом конкретном случае суду при взыскании таких расходов надлежит определять разумные пределы исходя из обстоятельств дела. Таким образом, определяя размер взыскания расходов на оплату услуг представителя с учетом требования о разумности, суд вправе учесть и то обстоятельство, что заявленные требования удовлетворены частично.

Таким образом, при изложенном подходе частичное удовлетворение иска является лишь одним из критериев, подлежащих анализу при оценке разумности предъявленной к взысканию суммы судебных издержек на оплату услуг представителя.

Применяя данный подход, суды общей юрисдикции исходят из того, что положения ст. 98 ГПК РФ о пропорциональном распределении расходов при частичном удовлетворении иска к возмещению расходов на оплату услуг представителя неприменимы, поскольку такие расходы возмещаются по правилам ст. 100 ГПК РФ (Апелляционные определения Красноярского краевого суда от 22.09.2014 по делу N 33-9206/2014, Пермского краевого суда от 22.09.2014 по делу N 33-8285, Архангельского областного суда от 18.04.2013 по делу N 33-2263/13, Брянского областного суда от 19.08.2014 по делу N 33-2944/14).

Кроме того, следует остановиться на применении принципа разумности при разрешении вопроса о взыскании судебных издержек на оплату услуг представителя.

Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 21.12.2004 N 454-О указал, что обязательной является оценка судом разумности взыскиваемых судебных расходов в случаях, когда заявленная к взысканию сумма судебных расходов носит явно неразумный характер, поскольку определение баланса интересов сторон является обязанностью суда, относящейся к базовым элементам публичного порядка Российской Федерации.

В арбитражной практике все чаще указывается на необходимость не только подачи заявления противоположной стороной о чрезмерности предъявленной к взысканию суммы расходов на представителя, но и о необходимости приведения ею соответствующих доказательств [6].

Бремя доказывания при разрешении споров о взыскании судебных расходов распределяется, как указано в п. 3 информационного письма Президиума ВАС РФ от 05.12.2007 N 121, следующим образом: лицо, требующее возмещения расходов на оплату услуг представителя, доказывает их размер и факт выплаты, другая сторона вправе доказывать их чрезмерность.

В Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.03.2012 N 16067/11 разъяснено, что, признавая по собственной инициативе понесенные стороной судебные расходы явно завышенными, суд, по существу, берет на себя обязанность обосновать расчет суммы, которая, по его мнению, подлежит взысканию с проигравшей стороны. Однако такое уменьшение не может быть произвольным, а должно учитывать такие факторы, как сложность дела, сложившиеся цены на рынке услуг, с позиции не только суда, но и стороны, которая несет такие расходы, не будучи уверенной в исходе дела.

На необходимость детальной мотивации выводов, по которым взыскиваемая сумма судебных издержек признана разумной, указано и в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.11.2013 N 8214/13 по делу N А40-16283/09, Определение о взыскании судебных расходов по которому (в сумме 70 000 руб. из заявленных 2 750 787,82 руб.) отменено высшей судебной инстанцией с направлением вопроса на новое рассмотрение.

Дополнительные к известным критерии оценки разумности привел Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в Постановлении от 04.02.2014 N 16291/10, также отменяя Определение о взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 4 007 120 руб. (из 9 570 968,69 руб. заявленных) и направляя вопрос на новое рассмотрение.

При разрешении споров в судах общей юрисдикции от противоположной (проигравшей) стороны на практике в обязательном порядке не требуется ни заявления о чрезмерности судебных издержек на оплату услуг представителя, ни доказательств в обоснование завышенности предъявляемой к взысканию суммы. Разумность расходов на представителя оценивается судом в любом случае самостоятельно, исходя обычно из таких общих критериев, как число судебных заседаний, совершаемые представителем действия по предоставлению доказательств, степень сложности спора.

Приведенные различия в подходах к применению принципов разумности и пропорциональности при частичном удовлетворении иска, а также к применению принципа разумности с точки зрения оценки и мотивированности размера взыскиваемых расходов, предположительно, могут объясняться особенностями споров, подведомственных арбитражному суду: экономическим характером защищаемых правоотношений, ролью представителя в арбитражном процессе, изначально большим размером вознаграждения представителя по делам такой категории.

В обсуждаемой в настоящее время Концепции единого процессуального кодекса (далее - Концепция) [5] предлагается, напротив, отойти от применения принципа разумности и при доказанности размера затрат компенсировать их в полном объеме, исключая ситуацию доказанности проигравшей стороной факта злоупотреблений со стороны выигравшей. Принцип пропорциональности взыскания предлагается сохранить. При этом, безусловно, вопрос о соотношении принципа пропорциональности и разумности в случае частичного удовлетворения иска в Концепции не ставится, поскольку при таком подходе, исключающем принцип разумности, применяется лишь принцип пропорционального распределения судебных расходов.

Рассматривая вопрос о принципах взыскания судебных издержек на представителя, необходимо обратиться к такому критерию (принципу), как процессуальная экономия, включающему в себя в числе других и экономичность (сокращение) судебных расходов сторон.

Именно принцип разумности позволяет суду с учетом имеющихся доказательств снизить судебные расходы на услуги представителя, исходя из установленных и приведенных выше критериев, тем самым сократив взыскиваемую с проигравшей стороны сумму до реального размера, с учетом сложившихся на рынке юридических услуг расценок.

Помимо этого, стороны, зная о возможности применения принципа разумности судом, могут сокращать свои процессуальные издержки на представителя, в том числе детально оговаривая сумму, подлежащую оплате представителю, с учетом риска самостоятельного несения части издержек даже в случае положительного исхода дела, а также оперативно представляя необходимые документы во избежание отложения судебного заседания, в котором участвует представитель.

В той ситуации, когда компенсация расходов на оплату услуг представителя предполагается в размере, оговоренном сторонами, без их оценки судом с точки зрения разумности, целью действий стороны, возможно, не будет являться уменьшение и экономия своих издержек, связанных с судебным рассмотрением дела, напротив, вероятно указание на факт несения затрат в размере, значительно превышающем реальный.

Кроме того, необходимо учитывать, что в ситуации самостоятельной защиты своих интересов в суде гражданином и принятия решения не в его пользу последнему, в силу отсутствия у него юридических познаний, будет непросто доказать недобросовестность выигравшей дело стороны или ее представителя при определении размера вознаграждения (например, их аффилированность, сопряженную с искусственным увеличением размера вознаграждения) или искусственность понесенных издержек (например, сбор доказательств, в отношении которых заранее видна их неотносимость и (или) недопустимость), как это предлагается в Концепции.

Таким образом, вопрос взыскания судебных издержек на оплату услуг представителя в настоящее время не теряет своей актуальности и, принимая во внимание изложенные сложившиеся и предлагаемые подходы к его разрешению, подлежит детальному анализу в целях выработки общих единых критериев, подлежащих применению судами.

Взыскание судебных расходов третьих лиц, не заявляющих самостоятельного требования. Проблемный характер носит также вопрос о том, подлежат ли взысканию судебные расходы третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, состоят в предполагаемом материальном правоотношении с одной из сторон. Это правоотношение имеет особую материальную связь со спорным правоотношением сторон. В связи с этим третье лицо приобретает опосредованную материально-правовую заинтересованность, которая трансформируется в процессуальную заинтересованность участвовать на стороне истца или ответчика и поддерживать реализацию его функции в процессе через осуществление собственной функции - защиты процессуального интереса. Третье лицо в состязательном процессе должно не просто присутствовать, но иметь возможность пользоваться процессуальными правами и гарантиями, что, в свою очередь, влечет у него расходы, которые не могут не признаваться судебными, поскольку требуются для соблюдения гражданской процессуальной формы [7]. Поэтому следует согласиться с позицией, изложенной в Рекомендациях Научно-консультативного совета при Верховном Суде Республики Татарстан: "Поскольку среди прав, которых лишены третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований на предмет спора, право на возмещение судебных расходов не поименовано, то в силу положений ст. 1, 35, 43, 98, 100 ГПК РФ при наличии письменного ходатайства расходы третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на оплату услуг представителя, а также и другие издержки, признанные судом необходимыми, подлежат возмещению с противной, проигравшей стороны" [8].

Другой вариант (взыскание в порядке ст. 15 ГК РФ) невозможен, поскольку судебная форма защиты применяется для защиты предполагаемо нарушенных материальных прав самих сторон, а не третьего лица и, следовательно, судебные расходы являются составной частью расходов на восстановление нарушенного права (понимаемых в широком смысле) самих сторон. Вопрос о нарушении или предполагаемом нарушении материальных прав третьего лица еще не возник, еще не рассматривается судом.

В пользу предложенного ответа свидетельствует Определение Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2013 N 66-КГ13-5, которым Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала правомерным отказ в удовлетворении исковых требований о взыскании убытков, возникших у истца в связи с его участием в другом гражданском деле в качестве третьего лица без самостоятельных прав требования, с ответчика, который выступал истцом в первом деле. Решение мотивировано тем, что не имеется виновных действий ответчика (истца в первоначальном деле), состоящих в прямой причинной связи с понесенными истцом расходами по оплате услуг представителя.

 

Сказанное не позволяет признать безупречной позицию, изложенную в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 29.09.2011 N 1150-О-О <3> "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Сысоевой Елены Валентиновны на нарушение ее конституционных прав частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации". В сравнении с ним более приемлем второй вариант, изложенный в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 25.02.2010 N 317-О-О, о возможности использования аналогии.

 

В Определении Конституционного Суда РФ, примененном Волгоградским облсудом при разрешении требований З. о взыскании расходов по оплате услуг представителей, решался вопрос о допустимости жалобы, ставящей под сомнение конституционность ч. 1 ст. 98 ГПК, допускающей возмещение судебных расходов, включая и оплату юридических услуг, только той стороне, в пользу которой вынесено конечное судебное постановление, которым спор разрешен по существу.

Констатировав процессуальный пробел в регламентации возмещения расходов, понесенных по делу третьим лицом, Конституционный Суд указал на возможность их возмещения по правилам ст. 15 ГК РФ. К слову сказать, вина причинителя убытков как одно из условий их возмещения потерпевшему в п. 1 ст. 15 ГК РФ не упоминается. Да и какую "вину" проигравшей дело стороны хотят видеть суды общей юрисдикции для возложения обязанности по возмещению понесенных третьим лицом расходов? Понятие вины является универсальной общеправовой категорией [10], раскрывающейся через психическое (осознанно-волевое) отношение человека к своему поведению. И разве не презюмируется вина истца, в иске которому было отказано? Думается, подавая исковое прошение, инициатор возбуждения судебного дела должен осознавать вероятность и отрицательного его исхода, возможность вовлечения в дело и иных, помимо ответчиков, субъектов, которые косвенно связаны со спорными правоотношениями и зависят от них.

Сказанное применимо и к фигуре ответчика, который также обязан осознавать, что его недобросовестность, спровоцировавшая конфликтную ситуацию, может привести к вовлечению в судебное разбирательство и иных (помимо истца) лиц и т.д.

Нужно отметить, что суды, формирующие практику, судя по Волгоградскому облсуду, упорно не хотят дочитать до конца анализируемое Определение КС РФ. А ведь в нем высший судебный орган конституционного контроля недвусмысленно изложил два равнозначных и взаимозаменяемых способа решения вопроса о судебных расходах третьего лица по оплате услуг представителя: путем взыскания убытков в исковом производстве по правилам ст. 15 ГК РФ и путем применения по аналогии тех процессуальных норм, которые регулируют распределение судебных расходов между сторонами (ст. ст. 98, 100 ГПК РФ). "К тому же согласно части четвертой статьи 1 ГПК Российской Федерации, - указывает КС РФ, - в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды общей юрисдикции и мировые судьи применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона)". Вполне очевидно, об аналогии каких норм и о регулировании каких отношений идет речь в Определении КС, поскольку все Определение посвящено анализу конституционности ст. 98 ГПК РФ в связи с оценкой допустимости жалобы государственного органа, ранее выступившего третьим лицом по гражданскому делу и потребовавшего по его окончании компенсацию судебных расходов с проигравшей стороны, и именно ст. 98 и другие процессуальные нормы (в частности, ст. 100 ГПК) должны применяться по аналогии к регулированию отношений по распределению понесенных третьим лицом судебных расходов. Примечательно, что аргументация Конституционного Суда о допустимости аналогии закона в процессуальных отношениях подкрепляется в Определении 317-О-О и ссылкой на уже сформированные самим Верховным Судом правоположения, основанные на применении аналогии норм ГПК РФ. Думается, именно этот, последний, вариант и является наиболее логичным и экономичным, ибо позволяет максимально быстро и просто восстановить права третьего лица.

Не проясняет, а еще больше запутывает текущее правоприменение и позиция практики по вопросу о нарушении прав третьего лица. К сожалению, ни ВС РФ, ни региональный суды не указывают, как должны быть нарушены права третьего лица, чтобы у него появилось право на возмещение судебных расходов. Можно предположить, что права третьего лица, бесспорно, нарушаются самим фактом его привлечения к участию в деле на стороне истца или ответчика. Объясняется это тем, что решение о привлечении третьего лица к участию в деле вне зависимости от автора соответствующей инициативы принимает суд. Положительное решение означает, что рассмотрение дела без такого лица невозможно, затрагивает поданным иском его права и законные интересы. Участвуя же в процессе, третье лицо отвлекается от привычных занятий, хотя возбуждение дела не желалось им и случилось помимо его воли. Поэтому как тут можно не увидеть нарушения прав третьего лица, которое вынуждено "погружаться" на какое-то время в весьма дискомфортную и конфликтную среду гражданского судопроизводства?! И неужели те затраты, которые третье лицо несет на привлечение профессионального представителя, не говорят о нарушении его имущественных прав? Поэтому нарушение прав третьего лица, на наш взгляд, так же очевидно, как нарушение прав любого лица, которого против его воли вовлекают в нежелаемую и неприятную для него деятельность.

И, наконец, существенно выяснить и то, а есть ли в ГПК РФ пробел в регламентации анализируемых отношений? И нужно ли в этой связи вмешательство практики как своего рода экстраординарного правовосполнительного механизма? На эти вопросы, как предполагается, следует дать отрицательный ответ. По непонятным причинам суды не замечают содержания ст. 43 (ч. 1) ГПК, определяющей статус третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, и, стало быть, объем их процессуальной правосубъектности.

Возмещение судебных расходов (если это не государственная пошлина) - это безусловное право стороны. И если нет никаких исключений в этой части для третьего лица, то, следовательно, в силу ч. 1 ст. 43 ГПК это и полноценное право третьего лица. Поэтому все положения, регулирующие распределение между сторонами судебных расходов и в их числе оплаты юридической помощи, причинно обусловленных возбуждением гражданского дела, в равной мере относимы и к третьему лицу. Неупоминание же третьего лица в ст. ст. 98, 99, 100 и др. ГПК РФ в качестве адресата изложенных там прав стороны судопроизводства является (в контексте ч. 1 ст. 43 ГПК) не пробелом, а лишь приемом законодательной техники, позволяющим изложить нормативный материал максимально компактно, емко и лаконично.

Процессуальные истцы. Подлежат ли возмещению судебные расходы субъектов, обращающихся в суд в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц. Указанная категория субъектов относится к самостоятельной (отличной от сторон) группе лиц, участвующих в деле (ст. 34 ГПК РФ); они имеют статус "процессуальных истцов" (ч. 2 ст. 46, 38 ГПК РФ), обладают в полном объеме общими правами лиц, участвующих в деле (ст. 34 ГПК РФ), и в ограниченном объеме специальными правами истца (ч. 2 ст. 46 ГПК РФ). Однако высшие судебные органы последовательно отрицают право процессуальных истцов на возмещение судебных расходов на представителя, как и само право действовать в суде через договорного представителя. Так, в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 29.09.2011 N 1275-О-О <4> отказано в принятии к рассмотрению жалобы общественной организации "Орловское областное общество защиты прав потребителей". В этом Определении Конституционный Суд Российской Федерации напомнил, что возмещению стороне подлежат только реальные судебные расходы. Здесь хотелось бы обратить внимание, что общественная организация, выступающая в качестве процессуального истца, и адвокат-представитель занимают в гражданском судопроизводстве различное положение, относятся к разным категориям участников гражданского процесса. Из отрицательного ответа на поставленный вопрос в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2013 года можно вывести другой аргумент. Процессуальные истцы для участия в порядке ст. 46 ГПК РФ имеют процессуальную заинтересованность, обусловленную возложенными на них в силу закона функциями и обязанностями, для выполнения которых они обладают (наделяются) необходимыми ресурсами. В связи с этим они самостоятельно должны выполнить функцию по осуществлению судебной защиты граждан по делам, охватываемым сферой их ведения, без привлечения представителей на возмездной основе.

 

Кажущееся противоречие между нормами ГПК РФ и позицией высших судебных органов исчезает с пониманием того, что особый процессуальный статус процессуальных истцов производен от выполняемой ими функции в области материальных публично-правовых отношений. Наиболее очевидно это в отношении государственных и муниципальных органов. Действия, совершаемые органами государственной власти, являются одновременно и их правом, и их обязанностью и в силу их компетенции осуществляются от имени и в интересах государства [7]. Иными словами, нельзя представителю, действующему по договору, передать выполнение государственно-властного полномочия, часть служебных (трудовых) обязанностей.

Данный аргумент в отношении общественных организаций и граждан, предъявляющих иски в защиту прав других лиц, неприменим. Общественные организации в случаях, предусмотренных законом, могут выступать в защиту прав и интересов других лиц от своего имени как процессуальные истцы, а также от имени граждан и по доверенности от них как договорные представители. Это два разных варианта трансформации общественного представительства [11]. Действуя в качестве договорного представителя в рамках возмездного договора поручения или договора возмездного оказания юридических услуг, общественная организация имеет право на получение вознаграждения поверенного, но не приобретает права на получение 50% присужденного истцу (потребителю) штрафа. Выступая в качестве процессуального истца, общественная организация действует безвозмездно, освобождена от несения судебных расходов, приобретает право на получение 50% присужденного потребителю штрафа.

Можно предположить, что позиция законодателя и судебных органов по вопросу о возможности процессуальных истцов - граждан и общественных организаций - действовать в суде через профессиональных судебных представителей может еще измениться. Возможность получать помощь профессионального представителя - это реальная гарантия равноправия сторон в условиях состязательного процесса. Так, например, законодатель позволил государственным юридическим бюро привлекать к оказанию бесплатной юридической помощи адвокатов <6>. В практике арбитражных судов давно сложилась позиция, что наличие собственной юридической службы у стороны само по себе не препятствует возмещению судебных расходов на оплату услуг стороннего представителя (или даже нескольких представителей) . Аналогичная позиция и у судов общей юрисдикции.

 

Условные ответчики. Еще один дискуссионный практический вопрос - подлежат ли освобождению от несения судебных расходов условные (формальные) ответчики, против которых вынесено судебное решение.

Термин "условный ответчик" предложен А.В. Юдиным, определяющим его как "установленное законом и (или) определенное практикой его применения лицо, привлекаемое в качестве ответчика по отдельным категориям гражданских дел, которое заведомо не является нарушителем прав истца либо лицом, оспаривающим права истца, не несет по отношению к нему каких-либо юридических обязанностей, однако участвует в деле для целей: (а) установления неких социально или общественно значимых обстоятельств дела; (б) стимулирования заявления возражений или спора против иска; (в) реабилитации истцом своего собственного правонарушающего поведения либо поведения, сопряженного с неисполнением отдельных юридических предписаний" [12].

В числе таких дел с участием условного ответчика появились дела об установлении кадастровой стоимости объекта недвижимости, равной рыночной. Привлекаемые по таким делам в качестве ответчиков органы Росреестра отмечают, что они не допускают действий или бездействия, нарушающих права истца, и не должны нести судебные расходы.

 

Положение условных ответчиков, как можно заметить, схоже с положением процессуальных истцов, обе эти категории призваны участвовать в гражданском судопроизводстве с целью обеспечения государственных или иных социально значимых общественных интересов. При этом процессуальные истцы прямо освобождены законодателем от несения судебных расходов независимо от результатов рассмотрения дела. В отношении условных ответчиков такого исключения законодатель не предусматривает.

Применение норм ч. 1 ст. 98 ГПК РФ при их буквальном толковании в отношении условных ответчиков, против которых принято судебное решение, противоречит ст. 15 ГК РФ. Если исходить из материально-правовой природы судебных расходов, то в силу ст. 15 ГК РФ оснований для возложения судебных расходов на условных ответчиков, против которых принято судебное решение, не имеется. По делам с участием условного ответчика заранее, еще до обращения в суд, и достоверно известно, что ответчик не нарушал материального права истца и, следовательно, его вины в том, что истец использует судебную форму защиты, нет. Разрушение презюмируемого факта (совершения ответчиком деяния, которое вызвало необходимость использования судебной формы защиты) происходит тем же судебным решением, которое хотя и удовлетворяет иск, но фактически констатирует отсутствие нарушения условным ответчиком материального права истца. Отнесение судебных расходов на невиновного условного ответчика противоречит и норме ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации: "Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц". К сожалению, Конституционный Суд Российской Федерации не высказал своей позиции по вопросу возможности освобождения условных ответчиков от возмещения судебных расходов. Рассматриваемый вопрос достаточно сложен с позиции необходимости соблюдения баланса прав сторон и нуждается в разъяснениях законодателя и высших судебных органов.