Телефон:
+7 (908) 590-52-56

Получить консультацию

Нарушение права на защиту при составлении обвинительного заключения.

НАРУШЕНИЕ ПРАВА ОБВИНЯЕМОГО НА ЗАЩИТУ ПРИ СОСТАВЛЕНИИ ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

 

 

Владыкина Татьяна Анатольевна, докторант Уральского государственного юридического университета, кандидат юридических наук.

 

На основе анализа норм уголовно-процессуального права, материалов судебной практики автор статьи указывает на наиболее распространенные ошибки, допускаемые следователями при составлении обвинительного заключения, предлагает пути их преодоления.

 

Ключевые слова: предварительное следствие, следователь, обвинительное заключение, обвинение, обвиняемый, судья, прокурор, уголовное дело.

 

 

Если задаться целью выстроить иерархию проблем, имеющих в уголовно-процессуальном праве наивысший коэффициент научного внимания, то заметное место в ней будет занимать проблема обеспечения прав участников уголовного судопроизводства. Обусловленный единой с уголовным правом генетикой репрессивный характер уголовно-процессуальных отношений (государство - обвиняемый) закономерно вызывает к жизни исследования, посвященные различным формам процессуальных нарушений прав лица, подвергнутого уголовному преследованию. Эти нарушения обнаруживаются как в досудебном, так и в судебном производстве по уголовному делу, проникают в составляющие их стадии, деформируя их содержание, внося разлад в стройную систему процессуальных гарантий с одной стороны, прав обвиняемого с другой и уголовного судопроизводства в целом.

Проблема, о которой пойдет речь в настоящей статье, является частной и, вполне возможно, несколько выбивается из череды исследований о реализации обвиняемым права на защиту на предварительном следствии. Однако ее изучение имеет, на наш взгляд, принципиальный характер прежде всего ввиду того, что несоблюдение следователем норм УПК РФ, регламентирующих составление обвинительного заключения, вызывает "цепную реакцию", множит процессуальные нарушения прав обвиняемого, на которые в установленном законом порядке закономерно обращают внимание судьи.

Согласно ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела; при этом, как предусматривается ч. 3 данной статьи, приговор, определение, постановление суда и все последующие судебные решения отменяются с возвращением уголовного дела прокурору, если при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке будут выявлены обстоятельства, указанные в ч. 1 и п. 1 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ. Одним из таких обстоятельств, которое согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ влечет возвращение уголовного дела прокурору, является составление обвинительного заключения с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Определяя требования, которым должно отвечать обвинительное заключение, законодатель в ст. 220 УПК РФ установил, что в этом процессуальном акте, в частности, должны быть указаны: существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела (п. 3 ч. 1), а также формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление (п. 4 ч. 1).

1. Нарушение права обвиняемого на защиту в виде лишения его возможности определить объем обвинения, от которого он вправе защищаться, может выражаться в избирательном и неточном указании следователем в обвинительном заключении обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

1.1. Дефект в изложении признаков объективной стороны преступления. По смыслу уголовно-процессуального закона (ст. 220) положения обвинительного заключения должны быть согласованы между собой. Как усматривается из содержания обвинительного заключения по делу П., существо выдвинутого в отношении его обвинения сводится к тому, что он в ходе ссоры с К. нанес ему кулаком удар в лицо, в результате чего К. были причинены телесные повреждения, которые согласно заключению эксперта являются неизгладимыми и квалифицируются как тяжкий вред, причиненный здоровью человека по признаку опасности для жизни; эти телесные повреждения, кроме того, являются повлекшими обезображивание лица К. Такое обвинение было поддержано в суде государственным обвинителем, который в прениях сторон настаивал на доказанности виновности П. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, а именно в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего как по признаку его опасности для жизни, так и по признаку неизгладимого обезображивания лица. Однако в формулировку предъявленного П. обвинения в обвинительном заключении оказалось включенным указание только на то, что своими действиями он совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасное для жизни человека; о том, что этими действиями потерпевшему причинено неизгладимое обезображивание лица, не сказано .

 

Составленное подобным образом обвинительное заключение порождает для суда неопределенность в вопросе о том, в каком именно преступлении, с какими признаками состава преступления обвиняется П. В такой ситуации с учетом неопределенности объема предъявленного П. обвинения суд оказывается лишенным возможности провести судебное разбирательство и вынести по делу законное и справедливое итоговое решение с соблюдением предписаний ст. 252 УПК РФ, согласно которым судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Данные обстоятельства являются основанием для возвращения в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Значительное число нарушений связано с неуказанием или неверным указанием в обвинительном заключении факультативных признаков объективной стороны преступного деяния. Опрос 132 следователей, опыт службы которых варьируется от 5 до 9 лет, показал, что они не уделяют этим сведениям должного внимания, поскольку упомянутые признаки не включены в подавляющее большинство составов преступлений. Вместе с тем это, на наш взгляд, не повод игнорировать тот очевидный факт, что всякое преступное деяние протекает в определенных пространственных, временных условиях, в определенной обстановке, совершается определенным способом с применением орудий или средств.

Например, время совершения преступления - признак объективной стороны, который понимается как определенный период времени, в течение которого совершается преступление. По эпизоду убийства Ч. органы следствия при описании преступного деяния обвиняемого не указали время совершения преступления, ограничившись выражением "на следующий день, то есть (дата, когда приехала на участок Ч., эта дата установлена) Ч. приехала на принадлежащий ей участок". При такой формулировке невозможно определить время смерти Ч., а значит, в полном объеме уяснить объективную сторону данного убийства.

 

В обвинительном заключении по уголовному делу в отношении Б., Л. и К., которые обвинялись в убийстве П. и совершении в отношении его разбоя группой лиц по предварительному сговору, при описании содеянного ими указано разное время совершения разбоя и убийства потерпевшего: у Б. и К. - одно время, а у Л. - другое. Кроме того, в окончательном постановлении о привлечении Л. в качестве обвиняемого время совершения разбоя и убийства указано одно, а в обвинительном заключении при изложении его обвинения - другое.

 

Как указывалось ранее, по смыслу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Более того, изменение обвинения допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. С учетом данной нормы права суд не вправе вносить уточнения, выходя за рамки указанного в обвинительном заключении времени разбоя и убийства, совершенного Л. При таких обстоятельствах являются правильными выводы рассматривающих эти уголовные дела судов о том, что обвинительные заключения составлены с нарушением требований УПК РФ и исключают возможность вынесения на их основе судебных решений, разрешающих дела по существу. Поскольку указанные нарушения не могут быть устранены в судебном производстве, судом на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовное дело возвращено прокурору.

1.2. Дефект в изложении признаков субъективной стороны преступления. Очевидно, что все действия человека направлены на достижение определенных целей, мотивированы. Это в полной мере относится и к уголовно-правовой оценке противоправного поведения. Статья 73 УПК РФ, определяя обстоятельства, составляющие предмет доказывания по уголовному делу, предусматривает установление формы вины преступника и мотивов его действия (бездействия). На необходимость установления целей и мотивов совершения преступления неоднократно указывал Пленум Верховного Суда РФ (см. Постановления от 29 апреля 1996 г. N 1 "О судебном приговоре", от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)"). Вместе с тем следователи не всегда следуют указанным положениям.

Как видно из материалов уголовного дела, убийства Ч., а также Х. с К. совершены не одновременно и в разных местах. Действия обвиняемого не связаны единством умысла, отличаются по мотивам. Несмотря на эти обстоятельства в нарушение ст. 171, 220 УПК РФ в обвинительном заключении при описании преступления отдельно по каждому из эпизодов убийства не указаны их конкретные субъективные признаки. По факту причинения смерти К. органами следствия в обвинительном заключении приведены противоречивые мотивы действий обвиняемого: указывается, что у М. возник умысел на убийство К. "с целью скрыть совершенное им преступление", и здесь же заявляется, что М. осознавал, что "К. может... помешать совершению хищения имущества, принадлежащего Х. и К.". В то же время из описания преступного деяния, квалифицируемого органами расследования по п. "в" ч. 4 ст. 162 УК РФ, следует, что М. обвиняется в убийстве К., совершенном в ходе разбойного нападения .

 

1.3. Указание в обвинительном заключении не перечня доказательств, подтверждающих позицию обвинения и защиты, а только перечня источников этих доказательств. Согласно пп. 5 и 6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь наряду с другими перечисленными в этой статье данными обязан указывать перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты. Такая обязанность прямо следует из ч. 2 ст. 14 УПК РФ, где сказано, что бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Следователь же согласно УПК РФ (ст. 38) является участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения.

Органами предварительного следствия Д. предъявлено обвинение в совершении угрозы убийством в отношении следователя в связи с производством предварительного расследования и рассмотрением дела в суде, а также в принуждении потерпевшей к даче ложных показаний, соединенном с угрозой убийством. Как видно из материалов уголовного дела, следователь в обвинительном заключении после изложения формулировки и существа предъявленного Д. обвинения в качестве подтверждающих его доказательств, а также доказательств, на которые ссылались обвиняемая и ее защитник, фактически привел перечень протоколов допросов потерпевших и свидетелей, протоколов очных ставок между обвиняемой и потерпевшими, а также перечень справок, рапортов, протоколов выдачи, возврата и осмотра и приобщенных к делу вещественных доказательств. При этом следователь содержание показаний потерпевших и свидетелей, процессуальных документов и вещественных доказательств в обвинительном заключении не раскрыл, ограничившись лишь ссылками на тома и листы уголовного дела .

 

Указанный порядок составления обвинительного заключения не основан на нормах действующего уголовно-процессуального законодательства. Согласно ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по делу являются сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь в порядке, определенном уголовно-процессуальным законом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу, а также обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Следовательно, в обвинительном заключении должны содержаться не только ссылка на наличие в материалах дела и перечень указанных в ч. 2 ст. 74 УПК РФ показаний подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и свидетеля, заключений и показаний экспертов, вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий, а также иных документов, которые сами по себе являются лишь источниками доказательств, но и изложение имеющихся в них сведений о важных обстоятельствах для уголовного дела. Такой подход к составлению обвинительного заключения в полной мере согласуется с положениями, содержащимися в ст. 220 УПК РФ, поскольку этот важнейший процессуальный документ является актом, формулирующим обвинение в отношении конкретного лица на основе собранных по делу доказательств.

Потому Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ справедливо заключила, что судья нижестоящего суда правильно применил нормы п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, вернув уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Аналогичные нарушения допущены Московским городским судом по делу Л. и К., на что обращено внимание Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ . Иной подход высшего судебного органа общей юрисдикции означал бы, что следователь вправе искажать назначение обвинительного заключения, которое "перестает быть процессуальным решением о доказанности обвинения, так как это решение не обосновано доказательствами, предварительно проанализированными им".

 

2. Нарушения порядка составления обвинительного заключения после возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ разнообразны. По одному из уголовных дел обвинительное заключение после возвращения дела прокурору составил следователь М., которому таких поручений не давалось. Тем самым были нарушены требования ст. 39, 156, 162 УПК РФ .

 

В другом уголовном деле обвинение в убийстве М. было предъявлено сначала только С., а Б. и М. обвинялись в причинении М. соответственно тяжкого и средней тяжести вреда здоровью. Одновременно в ходе расследования следователем были вынесены три постановления о прекращении уголовного дела. В отношении Б. и М. уголовное дело по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ прекращено за отсутствием события преступления, поскольку по выводам следователя осужденные не совершали убийства М., умысел на убийство в их действиях отсутствовал, а в отношении С. уголовное дело по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ прекращено за отсутствием события преступления в связи с тем, что он не совершал убийства М. группой лиц совместно с Б. и М., убийство он совершил один, в связи с чем ему было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 105 УК РФ, и уголовное дело направлено в суд. После возвращения уголовного дела судом на основании ст. 237 УПК РФ в связи с установлением судом фактических обстоятельств, свидетельствующих о совершении С., Б. и М. более тяжких преступлений, нежели им было предъявлено (убийства группой лиц по предварительному сговору, разбойного нападения), следователь предъявил С., Б., М. новое обвинение при наличии вышеуказанных неотмененных постановлений о прекращении уголовного дела, после чего уголовное дело с обвинительным заключением было направлено в суд для рассмотрения по существу.

Очевидно, что вышеуказанные неотмененные постановления о прекращении уголовного дела находились в противоречии с обвинительным заключением, поскольку в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ являлись основанием для прекращения уголовного дела, в то время как в обвинительном заключении ставился вопрос о привлечении обвиняемых к уголовной ответственности, что при указанных обстоятельствах препятствовало рассмотрению уголовного дела судом первой инстанции.

Как обратила внимание Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, данные обстоятельства свидетельствуют о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

 

3. Различное описание в процессуальных документах одних и тех же действий, происходивших, по мнению следователя, в одно и то же время и в одном и том же месте. Исходя из смысла ст. 171, 220 УПК РФ в предъявляемом обвинении, а равно в обвинительном заключении, должны быть конкретно указаны обстоятельства совершенного преступления, конкретные действия и роль обвиняемого при его совершении, чтобы позволить суду при исследовании доказательств объективно разрешить вопрос о виновности или невиновности привлеченного к уголовной ответственности лица.

Изучение автором статьи материалов уголовного дела по обвинению К., С., П. и М. показало, что в текстах постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, вынесенных в отношении М., П. и К. и соответствующей части обвинительного заключения следователь, описывая действия указанных обвиняемых, подробно и конкретно указывая действия, связанные с физическим насилием в отношении потерпевшего А., в частности, отметил, что "К. вместе с П. обмотал шею А. электрошнуром, взятым ими тут же, в квартире, и стал его душить". Описательная часть обвинительного заключения также содержит сведения о том, что "П. вместе с К. обмотали шею А. электрошнуром, взятым ими тут же, в квартире, и стали его душить". При описании этих же действий в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, вынесенного в отношении С., в соответствующей части обвинительного заключения следователь указывает, что "С. вместе с П. обмотал шею А. электрошнуром, взятым ими тут же, в квартире, и стал его душить".

В этой ситуации суд, давая в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела по существу оценку исследованным по делу доказательствам, был лишен возможности объективно разрешить вопрос о виновности или невиновности подсудимых. Как результат, уголовное дело возвращено прокурору в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ .

 

4. Несоблюдение следователем процессуальных сроков составления обвинительного заключения. В уголовном судопроизводстве процессуальные сроки определяют временные границы, в течение которых осуществляются уголовно-процессуальные правоотношения, реализуются конкретные права и обязанности участников уголовного судопроизводства. Научный интерес к этой проблеме носит устойчивый и преемственный характер: нынешние исследователи  активно развивают теоретические положения именитых коллег-современников советского уголовного процесса, сосредоточенных главным образом на проблемах исчисления процессуальных сроков в досудебном производстве по уголовному делу .

 

В соответствии с ч. 1 ст. 128 УПК РФ процессуальные сроки в уголовном судопроизводстве исчисляются часами, сутками, месяцами. Следует различать два сходных, но не синонимичных понятия "исчисление срока" и "течение срока". "Течение срока предполагает смену секунд, минут, часов, суток и так далее, то есть этот процесс свойственен самому времени. Исчисление срока предполагает деятельность человека, направленную на измерение времени, его отсчет" .

 

Что представляет собой исчисление процессуального срока? Это основанный на установленных в законе правилах мыслительный процесс, в ходе которого уясняется подлинный смысл соответствующих правовых предписаний о сроках и с помощью математических расчетов выясняются их параметры применительно к конкретной ситуации. Следовательно, совершение процессуальных действий за пределами установленного уголовно-процессуальным законом срока влечет за собой их правовую "порочность".

 

Из материалов уголовного дела по обвинению М. следовало, что срок предварительного следствия по делу продлевался до 12 месяцев, т.е. до 23 сентября 2009 г., а обвинительное заключение составлено 12 ноября 2009 г., т.е. за пределами срока предварительного следствия, в связи с чем оно правомерно признано судом не имеющим юридической силы .