Телефон:
+7 (908) 590-52-56

Получить консультацию

Помилование и его пределы.

ПОМИЛОВАНИЕ И ЕГО ПРЕДЕЛЫ

 

 

Елинский Андрей Валерьевич, главный консультант Управления конституционных основ уголовной юстиции Конституционного Суда Российской Федерации, кандидат юридических наук.

 

В статье на основе изучения доктринального понимания сущности, предназначения и последствий помилования сделана попытка установить допустимые пределы применения Президентом РФ этого конституционного полномочия. Опровергается мнение о том, что глава государства при издании акта о помиловании может руководствоваться одним лишь собственным усмотрением.

 

Ключевые слова: Конституционный Суд РФ, Президент, помилование.

 

 

Как полагал выдающийся отечественный правовед П. Дегай, нет уголовного приговора, который бы основывался на полной достоверности вины, более того, при осуществлении всех законных условий к его постановлению могут явиться столь важные оттенки, не предвиденные законодателем, что применение установленного наказания не соответствовало бы человеколюбию, которое должно господствовать над всеми уголовными началами. Следовательно, заключает он, по невозможности достигнуть в уголовном процессе безусловной истины и совершенного приговора, помилование является венцом уголовного законодательства, драгоценнейшим преимуществом Высочайшей власти. В пределах справедливости оно не только не ослабляет силы уголовных законов, но довершает, по возможности, их совершенство .

 

Крупнейший отечественный правовед Б.Н. Чичерин рассматривал помилование как средство смягчения уголовного закона, если бесконечное разнообразие проявлений жизни дает случаи, когда применение наказания было бы чересчур суровой мерой, не соответствующей личности виновного и обстоятельствам дела. Помилование, по его мнению, иногда вызывается и политическими соображениями .

 

На тех же позициях стоял и выдающийся наш криминалист А.Ф. Кистяковский. Имея в виду то, что суд не вправе уклониться от применения уголовного закона, которое при бесчисленных жизненных ситуациях может быть иногда несправедливым и противоречащим общему благу, он полагал помилование не только возможным, но и всячески желательным. Примерами таких случаев он называет:

"случаи участия в государственных преступлениях огромного числа лиц, когда после бунта и восстания самое обыкновенное политическое благоразумие повелевает скорее прекратить преследования, чем их продолжать";

совершение преступления при стечении особенно тяжелых жизненных обстоятельств;

"особенные заслуги, отсутствие гнусных побуждений";

несовершенство уголовного закона, его чрезмерная и (или) не соответствующая времени жестокость.

 

Профессор В.В. Есипов видел в помиловании одно из важнейших средств индивидуализации наказания. "Юридическим основанием права помилования является простая невозможность последовательного проведения в жизни одной буквы закона, которая, как таковая, может быть иногда высшею несправедливостью: summum jus - summa injuria. Необходимость индивидуализации наказания по существу требует индивидуализации и при рассмотрении вопроса о применении и неприменении законом определенного наказания. Внутреннее состояние лица, совершившего безусловно противозаконное и наказуемое деяние, может, однако, и не заключать в себе признаков преступности".

 

Помилование как средство коррекции правосудия и исправления судебных ошибок - особенно в тех случаях, когда лицо приговаривается к смертной казни, - рассматривалось в свое время в трудах известных правоведов К.Ю.А. Миттермайера, С. Баршева и отчасти А. Стронина. В. Спасович и Н. Давыдов полагали, что помилование, хотя и основано на справедливости, выражением которой служат законы, должно быть употребляемо с величайшей осторожностью, дабы не поколебать закон, и соответственно не должно становиться обыкновенным средством государственного управления. Вместе с тем многие выдающиеся ученые писатели XVIII в., такие как Ч. Беккариа, И. Бентам, Г. Филанджиери, А.-Н. Сервен, И. Кант, Вольтер, В.Ф. Гумбольдт, а также позднее И.Я. Фойницкий, выступали против института помилования; О.А. Филиппов утверждал, что нет оправданий для избирательного применения помилования к лицам, осужденным на смертную казнь, поскольку этим отрицается равенство в самой своей сути .

 

В целом же нужно отметить, что получившая в XIX в. достаточно убедительное обоснование доктрина о том, что акт помилования находится за пределами уголовной юстиции, который не является актом правосудия и не вторгается в прерогативы судебной власти, признается и современной юридической наукой и практикой .

 

Особую конституционно-правовую значимость президентского права помилования (исполнительная власть) подчеркивает судья Конституционного Суда РФ Г.А. Гаджиев, которое он рассматривает как атрибут общего права государства на проявление милости, куда также входит право Государственной Думы на объявление амнистии (законодательная власть) и право обвиняемого на суд с участием присяжных заседателей как организационно-правовая форма проявления милости со стороны государства (судебная власть) .

 

Конституция РФ (ч. 3 ст. 50, п. "о" ст. 71, п. "в" ст. 89) провозглашает, что осуществление помилования отнесено к исключительным прерогативам Президента РФ; право просить о помиловании имеет каждый осужденный за преступление. Помилование осуществляется от имени Российской Федерации, в связи с этим Конституция РФ не предусматривает право Президента РФ делегировать свои полномочия по осуществлению помилования другим органам или должностным лицам.

Помилование осуществляется Президентом РФ в отношении индивидуально определенного лица (ч. 1 ст. 85 УК РФ) <10>; смертная казнь в порядке помилования может быть заменена пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок 25 лет (ч. 3 ст. 59 УК РФ) - это, пожалуй, единственное положение уголовного закона, которое может рассматриваться как ограничивающее свободу усмотрения главы государства в сфере помилования. Вместе с тем слова "может быть заменено", а не "заменяется" наводят на мысль о том, что, скорее всего, речь идет лишь о примерных случаях реализации права на помилование, а не о жесткой его регламентации.

 

При этом, как справедливо отмечает И.А. Гукасов, глава государства вправе осуществить помилование независимо от просьбы осужденного, которая, таким образом, выступает факультативным основанием помилования. Однако он также полагает, что Президент РФ не связан процедурой помилования, предполагающей выработку только рекомендательной позиции, которой глава государства юридически может пренебречь. Сложно признать, что такое утверждение согласуется с предписанием ч. 2 ст. 90 Конституции РФ, в силу которого указы и распоряжения Президента РФ обязательны для исполнения на всей территории Российской Федерации. Действительно, Конституция РФ ни в одном из своих положений не делает исключений в отношении обязательности исполнения не противоречащих Конституции РФ указов Президента РФ и для самого главы государства .

 

Ответ на вопрос же о том, может ли осужденный отказаться от помилования, был дан в трудах крупнейших наших криминалистов Н.С. Таганцева, А.Ф. Кистяковского и Л.С. Белогриц-Котляревского, а также правоведа К.Ф. Хартулари, которые полагали, что помилование как проявление публичного права не может зависеть от воли преступника; помилованный не может отказаться от дарованной ему милости и просить о применении наказания. Гаер, однако, полагал, что "помилование через замену наказания другим не должно последовать без согласия" осужденного, поскольку "различные наказания по их строгости нелегко поддаются оценке ввиду из различной субъективной чувствительности преступников"; правило это, однако, не должно действовать при замене смертной казни другим наказанием.

 

Несмотря на довольно широкую дискрецию Президента РФ в вопросах помилования, замена лишения свободы его указом на другой вид наказания, как полагают отдельные специалисты, является в свете правовых последствий такой замены затруднительной. Так, заменить лишение свободы, например, исправительными работами, невозможно, поскольку сразу возникает ряд неразрешимых, точнее, не урегулированных правом вопросов: кто будет исполнять наказание; как быть в том случае, если помилованный совершит новое преступление, как назначить в этом случае наказание и др. Кроме того, акт помилования - безусловный акт, т.е. никаких требований к дальнейшему поведению помилованного предъявить нельзя: он может просто не выполнять условий нового наказания и быть свободным от каких-либо санкций в связи с таким поведением .

 

Как отмечает судья Конституционного Суда РФ в отставке, профессор Т.Г. Морщакова, право просить о помиловании или смягчении наказания в тексте Конституции РФ не обусловлено ни требованиями к процедурам, в которых оно реализуется, ни требованием к законодателю об их установлении, что отличает конституционную формулу права просить о помиловании от закрепленного в той же норме ч. 3 ст. 50 Конституции РФ права на обжалование и пересмотр приговора в том порядке, который устанавливается федеральным законом. Конституция РФ не уполномочила подобным же образом законодательную власть осуществлять регулирование и по вопросу о помиловании или смягчении наказания. Обусловлено это компетенционно, поскольку согласно п. "в" ст. 89 Конституции РФ, осуществление помилования - исключительная прерогатива Президента РФ, а также содержательно - сущностью самого помилования как акта государственного прощения, снисхождения. Поэтому процедура, формы и индивидуальный объем помилования определяются актами Президента РФ.

Обращаясь к вопросу соотношения конституционного, отраслевого (уголовно-правового и уголовно-процессуального) регулирования института помилования и индивидуальных правовых актов о помиловании, Т.Г. Морщакова отмечает:

- конституционное право просить о помиловании, гарантирующее осужденному возможность смягчения его участи, не зависит от того, за какое преступление лицо осуждено, какое наказание ему назначено и каковы условия его исполнения (Постановление от 26 ноября 2002 г. N 16-П). Никто не может быть дискриминирован в своем праве ходатайствовать о помиловании (ст. 19 Конституции РФ);

просить о помиловании не может быть поставлено в зависимость, например, от тяжести совершенного преступления.

 

- Конституция РФ не предполагает необходимость отраслевого уголовно-правового регулирования не только оснований, но и возможных форм помилования. С этой точки зрения содержание ч. 2 ст. 85 УК РФ может рассматриваться как описание возможных ситуаций реализации помилования, но не как исчерпывающее предписание о допустимых правовых последствиях. Законодатель не управомочен их определять. Президент при замене одного наказания другим не связан нормами Уголовного кодекса РФ о нижнем пределе нового вида наказания, поскольку имеется возможность полного освобождения от него;

- отраслевое законодательство (УИК РФ, УПК РФ) не должно содержать нормы, ограничивающие реализацию права просить о помиловании или смягчении наказания в качестве одной из форм помилования;

- законодатель вправе предусмотреть также возможность осуществления помилования при иных видах ответственности: административной, в том числе таможенной или налоговой, а также дисциплинарной, поскольку логично, что если дозволено просить о большем, то дозволено просить и о меньшем.

 

Следует высказать сомнения по поводу одного из утверждений. Едва ли можно согласиться с тем, что при осуществлении помилования Президент РФ не связан нормами Общей части УК РФ, устанавливающими нижний предел для каждого вида наказаний. Еще Ф. Лист говорил о том, что при помиловании "установленный законом высший предел наказания не может быть превышен, также не может быть применено наказание, чуждое карательной системе". И хотя авторитет профессора Ф. Листа в научном мире является бесспорным, далее этого тезиса он не шел в своих рассуждениях. Попытаемся устранить это упущение.

 

Имея в виду как аксиому положение, согласно которому наказание может быть заменено лишь на менее строгое, следует признать, что при такой замене Президент РФ должен исходить из перечня наказаний (ст. 44 УК РФ), определяющего место каждого вида наказания в иерархии в зависимости от его строгости. Соответственно, ни в порядке помилования, ни в любой другой юридической процедуре не может быть назначено наказание, не предусмотренное уголовным законом, каким бы мягким, целесообразным и справедливым это новое наказание ни казалось.

Но в рамках такой логики не будет считаться законным и назначение такого наказания, которое не вписывается в допустимые как нижние, так и верхние пределы, установленные для данного вида наказания. Иное означало бы, что осужденный может отбывать наказание, которое как таковое уголовным законом не предусмотрено.

К тому же можно говорить о том, что само по себе решение законодателя установить нижние границы конкретного вида наказания продиктовано, в сущности, соображениями целесообразности и здравым смыслом. Исходя из действующего российского уголовно-правового регулирования порядка и условий назначения наказания, лишение свободы на одну неделю являлось бы скорее насмешкой над правосудием, а не наказанием в полном смысле этого слова, и в этой связи лишь полное освобождение от такого наказания (либо замена его на менее строгое) могло бы перед лицом общественного мнения быть справедливым. Однако не менее сомнительным будет помилование, которое смягчит наказание на незначительную величину, например, снизит срок лишения свободы с 10 до 9 лет. В этом случае помилование будет скорее восприниматься не как акт милосердия, прощения, а как средство ревизии и корректировки приговора, что едва ли положительно отразится на авторитете власти.

 

Еще одно ограничение права помилования связано с тем, что оно не может распространяться на иные меры уголовно-правового характера, т.е. не может отменить принудительные меры медицинского характера (глава 15 УК РФ) и конфискацию имущества (глава 15.1 УК РФ), а также принудительные меры воспитательного воздействия (глава 14 УК РФ), поскольку уголовным законом они не отнесены к числу наказаний . Мнение, согласно которому помилование не должно применяться в отношении иных мер уголовно-правового характера, поддерживают Ю.В. Саженков и В.И. Селиверстов, утверждая, что для такого вида помилования "нет социально-правовых оснований" . Следовало бы сказать больше: для применения помилования в отношении указанных случаев не имеется конституционных оснований, иное могло бы вступить в противоречие с положениями ст. 10, ч. 3 ст. 17, ч. 3 ст. 50, ч. 3 ст. 55, п. "о" ст. 71 и п. "в" ст. 89 Конституции РФ в их взаимосвязи.

 

Аналогичным образом не имеет под собой законных и нравственных оснований освобождение в порядке помилования от условного осуждения, которое также наказанием не является. Иное означало бы не только повторное, но и чрезмерное проявление милосердия и гуманизма к преступнику, освобождая от правоограничений, имеющих не карательный, а специально-предупредительный характер.

 

В науке уголовного права и государственного права давно уже получили достаточное обоснование и другие ограничения, касающиеся помилования:

- помилование может применяться лишь после вступления приговора в законную силу (А.Ф. Кистяковский, Н.И. Лазаревский, И.Я. Фойницкий);

- помилование не может устранять гражданско-правовые обязательства, в частности не снимает с виновного обязанности по возмещению причиненного ущерба (П. Дегай, А.Ф. Кистяковский, Н.И. Лазаревский, Ф. Лист, Н.С. Таганцев, Э.Я. Немировский);

- помилование не должно применяться к делам частного обвинения  (А.Ф. Кистяковский, Гаер).

 

Выводы:

- акт Президента РФ о помиловании обращен только в сторону осужденного, т.е. ни юридически, ни психологически не ставит под сомнение самостоятельность и независимость судебной власти, в том числе, в части постановления соответствующего приговора;

- помилован может быть любой осужденный за преступление, но до погашения или снятия судимости;

- помилование не может распространяться на неуголовные правоотношения, например гражданско-правовые или жилищные;

- помилование не может касаться вопросов принудительных мер воспитательного воздействия (глава 14 УК РФ), принудительных мер медицинского характера (глава 15 УК РФ) и конфискации имущества (глава 15.1 УК РФ), поскольку они не являются наказанием;

при осуществлении помилования Президент РФ, во-первых, связан видами и иерархией наказаний, установленной ст. 44 УК РФ, т.е. он может заменить наказание только на менее строгое; во-вторых, при замене наказания на менее строгое он ограничен как верхними, так и нижними пределами срока или размера, установленными Общей частью УК РФ для данного вида наказания;

помилование, будучи актом милосердия, благодеянием, может осуществляться в том числе без просьбы осужденного и даже против его желания; этим его права не нарушаются и достоинство не умаляется, поскольку помилование, как и приговор, хотя и связано с последствиями преступного поведения виновного лица, не может ставиться в зависимость от его воли.