Телефон:
+7 (908) 590-52-56

Получить консультацию

Права и полномочия законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого в расследовании преступлений.

ПРОБЛЕМЫ УЧАСТИЯ ЗАКОННОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ  НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО ПОДОЗРЕВАЕМОГО, ОБВИНЯЕМОГО

В РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ:  УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ И КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

 

 

Зайнуллин Руслан Ильдарович, старший преподаватель кафедры криминалистики Института права Башкирского государственного университета, кандидат юридических наук.

 

В статье рассматриваются уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты участия законного представителя в расследовании преступлений, совершенных несовершеннолетними.

 

С момента введения института законных представителей несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых в действующее уголовно-процессуальное законодательство прошло достаточно долгое время. За этот продолжительный период институт законного представителя рассматривался с разных аспектов во многих научных исследованиях, перечислению которых можно было бы посвятить отдельную статью. Однако, как метко и удачно подмечено В.М. Бозровым, "вряд ли мы найдем хотя бы одну проблему, которая бы себя целиком исчерпала. Исчерпывается только исследователь, а конечных научных проблем в природе не существует"

 

Вот и автор настоящей публикации решил вновь проанализировать существующие проблемы такого неоднозначного института уголовного судопроизводства, как законный представитель. Сразу хотелось бы оговориться, что мы преследовали чисто эгоистичные цели, то есть хотели изложить лишь свое видение проблем и путей их решения, без отражения существующих точек зрения и подходов в научном сообществе относительно рассматриваемой проблематики, без их критического анализа. Хотя в статье и присутствует критический анализ деятельности наших отечественных законодателей, которые не так часто, как хотелось бы, прислушиваются к мнениям представителей науки.

Итак, в соответствии со ст. 48 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, к обязательному участию в них привлекаются их законные представители.

При этом такое обязательное участие законного представителя является международным стандартом, закрепленным в "Пекинских правилах", и здесь для нас весьма затруднительно оспорить обоснованность его нормативного закрепления в российском уголовно-процессуальном законодательстве, остается только приветствовать действия наших законодателей. Но вот другие нормативные положения рассматриваемого института вызывают массу вопросов как уголовно-процессуального, так и криминалистического характера.

 

Согласно п. 12 ст. 5 УПК РФ законные представители - родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого либо потерпевшего, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый либо потерпевший, органы опеки и попечительства.

Законодатель, к сожалению, не дает определения понятию "законный представитель", а ограничивается лишь указанием перечня лиц, способных выступать в таком качестве, хотя его нормативное закрепление, на наш взгляд, способствовало бы пониманию практическими работниками его сущности и функционального назначения в уголовном судопроизводстве, что, несомненно, переломило бы их формальный подход во взаимоотношениях с ним.

Обращает на себя внимание то, что указанный перечень лиц, способных быть законными представителями несовершеннолетнего, является исчерпывающим. Вместе с тем на практике не единичны случаи, когда несовершеннолетний фактически воспитывается иными лицами (бабушки, дедушки, родные тети и дяди, совершеннолетние двоюродные братья и сестры и т.д.), не оформившими по разным причинам в установленном законом порядке попечительство или опекунство, либо случаи, когда родители по своей инициативе отказывались осуществлять функции законного представителя по причине нехватки времени или нежелания каким-либо образом помогать своим детям (с такими случаями автор встречался лично в ходе осуществления им практической деятельности).

В таких ситуациях практика идет по пути привлечения органов опеки и попечительства в качестве их законных представителей. Подобная практика, на наш взгляд, ведет к формальному и поверхностному осуществлению своих функций законным представителем, что нивелирует значение и сущность этого института. И виной тому существующая конструкция нормативного определения понятия "законный представитель".

Решением подобной проблемы, на наш взгляд, было бы включение в понятие "законные представители" иных лиц, фактически занимающихся воспитанием несовершеннолетнего. Это даст возможность следователю, дознавателю и суду решать вопросы допуска законного представителя к участию в уголовном деле о преступлении, совершенном несовершеннолетним, с учетом сущности и назначения рассматриваемого института, а не преследуя цель формального соблюдения "процессуальной чистоты" уголовного дела или вынесения приговора.

Порядок привлечения законного представителя к обязательному участию в уголовном деле о преступлении, совершенном несовершеннолетним, определен ст. 426 УПК РФ.

Законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого допускается к участию в рассмотрении уголовного дела на основании постановления следователя или дознавателя с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого или обвиняемого.

Обращает на себя внимание момент привлечения законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. Почему этот момент увязан законодателем с моментом производства такого следственного действия, как допрос, для нас остается загадкой. Думается, логичнее было бы закрепить обязательное участие законного представителя с момента обретения несовершеннолетним статуса подозреваемого или вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого. Но опять же это лишь мнение автора, а закон, какой бы он ни был, должен исполняться.

Итак, законный представитель привлекается на основании постановления следователя или дознавателя. Вместе с вынесением указанного постановления следователь или дознаватель обязан разъяснить законному представителю его права, закрепленные ч. 2 ст. 426 УПК РФ. Здесь также хотелось бы отметить, что законодатель обязывает следователя или дознавателя ознакомить законного представителя только с его правами, поскольку нигде в действующем УПК РФ ни слова нет о его обязанностях. Вызывает недоумение, почему законодатель, нормативно закрепляя права законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого, не удосужился хотя бы вменить ему в обязанность использовать свои права строго в интересах несовершеннолетнего. Ведь нередки случаи, когда законные представители осуществляют свои функции, руководствуясь при этом сугубо личными интересами (избежать гражданско-правовой ответственности, "защитить" репутацию "образцового" родителя любой ценой и т.д.). Впрочем, оставим это на совести нашего законодателя.

Права законного представителя:

- знать, в чем подозревается или обвиняется несовершеннолетний;

- присутствовать при предъявлении обвинения;

- участвовать в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, а также с разрешения следователя - в иных следственных действиях, производимых с его участием и участием защитника;

- знакомиться с протоколами следственных действий, в которых он принимал участие, и делать письменные замечания о правильности и полноте сделанных в них записей;

- заявлять ходатайства и отводы, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя и прокурора;

- представлять доказательства;

- по окончании предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела (в том числе обязательное ознакомление с материалами уголовного дела, не предъявленными на ознакомление самому несовершеннолетнему, - ч. 3 ст. 426 УПК РФ), выписывать из него любые сведения и в любом объеме.

Позволим себе подвергнуть вышеуказанные права законного представителя критическому анализу.

Вполне логично и целесообразно выглядит закрепление такого права законного представителя, как "знать, в чем подозревается или обвиняется несовершеннолетний". Приведение аргументации в пользу обоснованности и необходимости наличия такого права у законного представителя, как нам кажется, будет излишним. Однако для нас не совсем понятным остается механизм реализации указанного права. Тем более что к участию в уголовном деле законный представитель допускается с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого или обвиняемого. Наверное (нам остается лишь гадать), законодатель хотел, чтобы каждый законный представитель догадывался о сущности обвинения в ходе допроса несовершеннолетнего, иначе как объяснить нормативное закрепление возможности участия только с момента первого допроса?

Было бы логично с нашей стороны предположить, что существует потребность в нормативном закреплении механизма реализации данного права либо изменении момента возможного привлечения законного представителя к участию в уголовном деле (об этом нами было сказано выше).

Закрепление права законного представителя присутствовать при предъявлении обвинения опять же противоречит нормативному закреплению момента допуска законного представителя - первый допрос несовершеннолетнего в качестве обвиняемого (напоминать о том, что предъявление обвинения лицу предшествует его допросу в указанном качестве, а до этого лицо может быть и не допрошено в качестве подозреваемого, мы не будем).

Право участвовать в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, а также с разрешения следователя - в иных следственных действиях, производимых с его участием и участием защитника (п. 3 ч. 2 ст. 426 УПК РФ).

Сама нормативная конструкция указанного пункта дает нам повод утверждать об обязательном участии законного представителя несовершеннолетнего в производстве его допроса. Хотя и нет прямого указания на это. Да и анализ практики это подтверждает.

Но является ли обоснованной и целесообразной обязательность участия законного представителя в производстве указанного следственного действия? Чтобы аргументированно ответить на поставленный вопрос, необходимо прояснить назначение института законного представителя и проанализировать возможные формы его поведения на допросе несовершеннолетнего.

Проблемам назначения института законного представителя, формам его участия в допросе посвящено множество научных работ, и в очередной раз подвергать их анализу, проводить анализ существующих точек зрения мы не видим никакого смысла. Отметим лишь, что большинство ученых, рассматривавших данный аспект в своих работах, основное назначение института законных представителей видят в охране прав и законных интересов несовершеннолетнего. Вместе с тем нам не дает покоя тот факт, что, раскрывая сущность охраны прав и законных интересов несовершеннолетнего, большинство авторов, по сути, перечисляют функции защитника-адвоката, то есть того лица, которое на профессиональной основе, обладая глубокими специальными знаниями в области юриспруденции, отвечая высоким нравственным требованиям, оказывает юридические услуги в сфере уголовного судопроизводства. Думается, в таком случае мы имеем дело с банальной подменой функций различных по своему статусу участников уголовного судопроизводства.

В чем же заключается назначение института законного представителя несовершеннолетнего в уголовном судопроизводстве? К сожалению, однозначного, безапелляционного ответа на указанный вопрос у автора не имеется. Вполне возможно, что указанный вопрос необходимо рассматривать лишь с точки зрения механизма реализации родительских прав, а не охраны прав и законных интересов несовершеннолетнего, поскольку основное предназначение законного представителя нам видится именно в воспитании, обеспечении процесса социализации личности несовершеннолетнего, в его духовном и нравственном становлении, что предполагает лишь пассивную форму его участия в таком следственном действии, как допрос.

Анализ следственной практики показывает, что подобная форма участия законного представителя встречается довольно часто. В целом проведенный анализ следственной практики, да и практики судебного рассмотрения уголовных дел по преступлениям, совершенным несовершеннолетними, позволяет нам выделить две фактические формы участия законного представителя несовершеннолетнего в допросе последнего:

- пассивная форма участия. В таких ситуациях законный представитель номинально присутствует при допросе, дополнительных вопросов не задает, процесс производства допроса не нарушает, своим поведением поддерживает официальность и дисциплину следственного действия, каких-либо замечаний и дополнений к протоколу допроса, как правило, не имеет;

- активная форма участия. В таких ситуациях, как правило, складывается конфликтная ситуация на допросе, законный представитель играет активную роль в его производстве, пытаясь выполнять функции профессионального защитника-адвоката, нередко нарушает порядок производства следственного действия: негативно комментирует вопросы, задаваемые следователем или дознавателем, активно дает свои пояснения по смыслу показаний несовершеннолетнего. В дальнейшем, как правило, он становится активным субъектом противодействия расследованию (пытается оказывать влияние на дальнейшие показания свидетелей, потерпевших, подает множество необоснованных жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ, тем самым пытаясь оказать давление на следователя, дознавателя, и т.д.).

Причины выбора законным представителем рассмотренных форм участия могут быть разными, но почти всегда определяются особенностями его личности, в том числе его отношением к пониманию функции законного представителя.

Учитывая вышеизложенное, считаем, что обязательное участие законного представителя в производстве допроса несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого является существенным необоснованным ограничением в свободе выбора тактики следователя и дознавателя, нецелесообразным и в ряде случаев влечет за собой негативные последствия.

Оптимальным решением данной проблемы остается нормативное закрепление возможности участия законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого в указанном следственном действии на усмотрение следователя, дознавателя.

Право законного представителя знакомиться с протоколами следственных действий, в которых он принимал участие, и делать письменные замечания о правильности и полноте сделанных в них записей; заявлять ходатайства и отводы, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя и прокурора; по окончании предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела (в том числе обязательно знакомиться с материалами уголовного дела, не предъявленными на ознакомление самому несовершеннолетнему, - ч. 3 ст. 426 УПК РФ), выписывать из него любые сведения и в любом объеме - все это вопросов не вызывает и представляется весьма логичным с учетом вышесказанного.

Но вот закрепление права законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого на представление доказательств вызывает массу вопросов, рассмотрение которых в рамках настоящей статьи невозможно. Этой проблематике должна быть посвящена отдельная работа.

И последнее: механизм отстранения законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого (ч. 4 ст. 426 УПК РФ). Основанием для отстранения законного представителя от участия в уголовном деле в отношении несовершеннолетнего является наличие обстоятельств, позволяющих обоснованно полагать, что его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего. В таком случае следователь или дознаватель выносит постановление и привлекает к участию в уголовном деле другого законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. Конструкция ч. 4 ст. 426 УПК РФ позволяет реализовать механизм отстранения законного представителя лишь при наличии действий, наносящих ущерб интересам несовершеннолетнего. Вместе с тем ни слова не сказано о бездействии законного представителя, которое, как мы полагаем, также способно наносить ущерб интересам несовершеннолетнего.

Таким образом, институт законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого породил множество проблем как теоретического, так и практического характера. Многие проблемы на сегодняшний день остаются нерешенными и ждут своего исследователя.