Адвокат Соков Андрей Владимирович

Телефон:
+7(908)590-52-56

Предпосылки активного поведения суда в отечественном гражданском процессе.

ПРЕДПОСЫЛКИ АКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ СУДА В ОТЕЧЕСТВЕННОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

 

 

Алексеев А.А., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Уральского филиала Российского государственного университета правосудия.

 

Статья посвящена исследованию вопроса о причинах активного судейского усмотрения в отечественном гражданском процессе, которые делятся на две группы: объективные (наличие публичного интереса, пробелов в праве, противоречий в нормативном материале и т.д.) и субъективные (менталитет, мораль, нравственность и т.д.). На основе проведенного исследования автором делается вывод о том, что подобное поведение судей может не только дополнять, но и существенно изменять существующий порядок рассмотрения гражданских дел (гражданскую процессуальную форму).

 

Ключевые слова: судейское усмотрение, активность суда, пробелы в праве, гражданская процессуальная форма.

 В последнее время стремительное развитие и усложнение общественных отношений все чаще приводит к тому, что законодатель не успевает устанавливать для них соответствующее нормативное регулирование. Не стало исключением в данном случае и гражданское процессуальное право, где указанная проблема ежедневно различными способами решается отдельными судьями, в том числе путем применения судейского усмотрения. Последнее, в свою очередь, может носить активный или пассивный характер, проявляясь, соответственно, в каких-либо действиях или бездействии. При этом для нас наибольший интерес представляет собой активное поведение суда, поскольку именно оно оказывает наибольшее влияние на ход судебного разбирательства. В связи с этим целью данной статьи является анализ причин, по которым суд на свой страх и риск решает выйти за пределы традиционной процессуальной формы.

Как известно, отечественный гражданский процесс в большей степени носит состязательный характер, в котором наличие юридической заинтересованности побуждает стороны к активному поведению. И, наоборот, судья в таком процессе занимает роль независимого арбитра, а стало быть, и причин для активного поведения у него нет. Однако последнее утверждение, на наш взгляд, не вполне соответствует действительности.

Так, юридическая заинтересованность может носить материальный и процессуальный характер, где лишь первая из них приводит стороны и третьих лиц к действительно активному поведению. Наиболее ярко подобное положение вещей проявляется в делах с участием так называемого условного ответчика, где активен только истец, а ответчик присутствует в процессе лишь в силу необходимости соблюдения формальных требований искового производства (например, в делах о признании права собственности по давности владения, о признании права собственности на наследственное имущество, о расторжении брака при наличии письменных соглашений по всем спорным вопросам и т.д.).

При этом возникает вопрос о том, какими соображениями руководствуются прокурор, а также другие органы власти и должностные лица, защищающие чужие интересы в силу ст. 46 ГПК РФ. Как известно, подобные субъекты имеют в деле не материальную, а только процессуальную заинтересованность, которая и должна выступать основой активного поведения. Вместе с тем фактически в суд их приводят должностные обязанности, возложенные на них законом, а не субъективное желание обеспечить соблюдение правопорядка.

Учитывая сказанное, обратимся к точке зрения О.П. Чистяковой, которая справедливо отмечала, что суд является публичным субъектом, в связи с чем он несет определенные обязанности не только по отношению к конкретным лицам (участникам процесса), но и по отношению к государству и обществу в целом. Последнее приводит к тому, что обязанности перед конкретными лицами исполняются судом только при наличии с их стороны активных действий, а обязанности перед обществом и государством суд исполняет по собственной инициативе, и только в этом случае он может быть активен. Другими словами, основой активности суда являются его обязанности, установленные законодателем как гарантия защиты публичных (государственных и общественных) интересов <1>. По аналогии с прокурором, а также другими органами власти и должностными лицами, защищающими чужие интересы, на наш взгляд, можно условно говорить о наличии у суда процессуальной заинтересованности в исходе дела.

 

Развивая идею о том, что публичный интерес является одной из причин активного поведения суда, отметим следующее. В целом мы поддерживаем мнение О.П. Чистяковой о том, что суд, будучи представителем государственной власти, заинтересован в поддержании высокого уровня законности и правопорядка. Последнее с его стороны достигается путем защиты прав и законных интересов обратившихся к нему лиц, что, в свою очередь, возможно лишь в случаях правильного и своевременного рассмотрения гражданских дел. При этом одним из препятствий для достижения задач гражданского судопроизводства (защита прав и свобод) многими учеными называется злоупотребление правом, за которое действующее гражданское процессуальное законодательство не предусматривает практически никаких мер ответственности. Так, согласно ГПК РФ санкцией за злоупотребление правом является компенсация за потерю времени, присуждаемая с виновной стороны (ст. 99 ГПК РФ). Кроме того, в силу ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ новые доказательства принимаются судом апелляционной инстанции, только если лицом, участвующим в деле, будет обоснована невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, и суд признает эти причины уважительными.

В сложившейся ситуации, как справедливо отмечает А.В. Юдин, злоупотребление правом следует рассматривать как правонарушение, направленное против правосудия, а основным инициатором их предупреждения и пресечения должен стать суд, которому в связи с этим следует предоставить более широкие возможности для активного поведения в гражданском процессе. В частности, суд должен получить возможность на совершение действий, не только направленных на недопущение или устранение гражданских процессуальных правонарушений, но и на применение мер гражданской процессуальной ответственности.

 

Вместе с тем, поскольку последствия злоупотребления правом могут затрагивать интересы лиц, участвующих в деле, то и они должны получить возможность инициировать привлечение к ответственности виновных лиц. При этом бремя доказывания процессуальной недобросовестности предлагается разделить между лицом, заявляющим о допущенных злоупотреблениях, а также судом, поскольку борьба с подобными деяниями является его публичной обязанностью .

 

Что интересно, автор рассматривает возможность злоупотребления правом не только со стороны лиц, участвующих в деле, но и со стороны суда, который должен с этим активно бороться. Так, для ограничения судейского усмотрения при решении указанных вопросов следует решить две основные задачи: 1) максимально четко сформулировать само понятие "злоупотребление процессуальными правами", а также его отдельные разновидности; 2) ввести приоритет применения иных мер процессуального принуждения перед применением мер процессуальной ответственности .

 

Еще одной причиной, вызывающей к жизни активное судейское усмотрение, можно назвать пробелы в праве, основным способом преодоления которых выступает право суда на применение аналогии закона или аналогии права (ч. 4 ст. 1 ГПК РФ). При этом, с одной стороны, возможность применения аналогии основывается на законе, с другой стороны, конкретные правила поведения в таких случаях избираются судьей исходя из сложившейся ситуации. Однако следует отметить, что в некоторых случаях правила применения аналогии закона напрямую устанавливаются Верховным Судом РФ. Например, подобный прием рекомендуется использовать в случаях признания преюдициальной силы вступивших в силу судебных актов по делам об административных правонарушениях (п. п. 2, 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 N 23 "О судебном решении"), при оставлении искового заявления без рассмотрения по причине заключения соглашения о рассмотрении дела третейским судом (п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.06.2008 N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству") и т.д.

Достаточно своеобразный подход к толкованию пробелов в праве предложил А.В. Германов, который обозначил их как "молчание закона" или "квалифицированное молчание законодателя". При этом отсутствие четких указаний со стороны законодателя на возможность совершения каких-либо действий следует рассматривать как их запрет или же молчаливое согласие на их совершение <5>. Данный подход, на наш взгляд, является неприемлемым, поскольку на практике невозможно определить, что имел в виду законодатель в тех или иных случаях - запрет или разрешение. Например, создавая закрытый перечень средств доказывания (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ), законодатель не указал в нем консультации специалиста, вероятно, желая запретить их применение. Однако подробная регламентация различных сопутствующих процессуальных вопросов (порядок исследования консультаций специалиста (ст. 188 ГПК РФ), порядок оплаты услуг специалиста (ст. 95 ГПК РФ) и т.д.) говорит нам о том, что, возможно, законодатель молчаливо разрешил их использование.

 

Таким образом, именно аналогия закона позволила бы преодолеть проблему закрытого перечня средств доказывания, закрепленного в действующем Гражданском процессуальном кодексе РФ, поскольку ни Арбитражный процессуальный кодекс РФ (ст. 64), ни Уголовно-процессуальный кодекс РФ (ст. 74) не ограничивают его.

Также предпосылкой возникновения и развития рассматриваемого явления можно назвать отход современного права от прецедентных начал его построения, где каждое предписание строилось на основе конкретного случая (казуса). Вместе с тем попытка охватить рамками закона все возможные варианты развития событий привела бы к двум основным проблемам в его реализации - огромному объему нормативного материала и постоянным его изменениям, обусловленным попыткой "догнать" развивающиеся общественные отношения. Таким образом, существующие на сегодняшний день нормы права содержат в себе абстрактные предписания, которые суд вынужден адаптировать к каждому конкретному случаю, что неминуемо приводит в той или иной степени к применению его усмотрения.

Достаточно интересной причиной активного судейского усмотрения в теории называется менталитет определенной группы людей (населения города, народа, национальности и т.п.). Так, Д.Я. Малешин отмечал слабое развитие в России чувства индивидуализма и категории "я", что часто становилось причиной пассивного поведения в том числе при отстаивании своей позиции в суде. В такой ситуации обеспечение гарантий, предусмотренных законом, возлагается на суд, что неминуемо ведет к расширению пределов его активного поведения <6>. Вместе с тем, по мнению О.В. Исаенковой и О.В. Бабарыкиной, в последние годы отмечаются положительные тенденции в данном направлении и изменившееся правовое мышление россиян становиться все более заметным. Последнее приводит нас к выводу о том, что с течением времени данная причина активного судейского усмотрения может полностью исчерпать себя.

 

Кроме того, судебное усмотрение связывается некоторыми авторами с такими категориями, как "мораль" и "нравственность". Так, немецкий ученый-правовед Б. Виндшейд еще в XIX веке предложил разделить мораль и право, поскольку суд должен строить свое усмотрение только на основе закона, в том числе при вынесении несправедливого, на его взгляд, решения. Со временем в теории западноевропейского права роль морали была кардинально пересмотрена, в связи с чем она стала в значительной степени определять содержание права. Однако учитываться стали не все моральные ценности общества, а только те, что требовались для мирной и свободной совместной жизни людей. Основой деятельности суда в таком случае становился принцип справедливости, в то время как предписания нормативных правовых актов "отошли на второй план". Последнее существенно отдалило Германию от группы стран "общего права", где суды на тот момент не имели существенной свободы действий. Аналогичный путь реформирования гражданского процесса предлагается и для современной России.

 

Упоминание о роли морали и нравственности в отечественном судопроизводстве можно найти и в рамках социальной философии, где отмечается, что характеристикой судебной власти является не только законность, но и справедливость. При этом каждый судья должен лично осознавать нравственные и правовые требования своей профессии, а также ее социальную значимость. Навязывание же чувства долга и справедливости с большой вероятностью приведет к выходу за пределы нравственности. Таким образом, деятельность каждого отдельного судьи во многом определяется его моральными качествами, мотивами его поведения, чувствами и жизненными установками.

 

Подводя итог сказанному, отметим, что предпосылками активного судейского усмотрения могут стать как объективные, так и сугубо субъективные причины. Однако, на наш взгляд, провести четкую черту между ними практически невозможно, поскольку в каждом конкретном случае будут присутствовать как субъективные, так и объективные факторы.