Телефон:
+7 (908) 590-52-56

Получить консультацию

Проблемы судебной практики рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей.

ПРОБЛЕМЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ

С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

 

 

Самодумов Александр Юрьевич, судья Орловского областного суда.

 

Вовлечение граждан в судебную деятельность в качестве присяжных заседателей породило ряд организационных и процессуальных проблем. И если организационные без ущерба для дела могут быть решены путем более тщательной подготовки процесса, проведения разъяснительной кампании среди населения, посвященной роли суда в современном уголовном процессе, то преодоление процессуальных проблем следует признать достаточно сложной задачей.

Одна из организационных проблем, возникающих при формировании коллегии присяжных заседателей и неоднозначно решаемых на практике, связана с определением круга вопросов, которые стороны могут задать явившимся кандидатам.

Согласно положениям части восьмой ст. 328 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ), председательствующий предоставляет сторонам возможность задать каждому из оставшихся кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по их мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела. Как правило, стороны придают широкий смысл данной норме, ссылаясь на собственное усмотрение. Судебная практика показывает, что по делам об общеуголовных преступлениях у сторон возникают вопросы к кандидату в присяжные заседатели о наличии у него близких родственников, проживающих в месте совершения преступления, родственников, работающих в следственных органах Следственного комитета, органах прокуратуры, ФСБ, или о его отношении к лицам кавказской национальности.

Снятие таких вопросов на начальной стадии отбора кандидатов в присяжные заседатели без соответствующих разъяснений председательствующего негативно сказывается на формировании коллегии, так как у сторон создается ложное ощущение ограничения их прав.

На сегодняшний день особую остроту приобрели тесно связанные между собой проблемы определения круга доказательств, допускаемых для исследования профессиональным судьей, который решает юридические вопросы, и присяжными заседателями - судьями факта, а также ограничения присяжных заседателей от незаконного воздействия на них со стороны участников процесса.

В ходе судебного разбирательства уголовного дела присяжные заседатели разрешают только те вопросы, которые предусмотрены пунктами 1, 2 и 4 части первой ст. 299 УПК РФ и сформулированы в вопросном листе, а именно: доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; доказано ли, что деяние совершил подсудимый; виновен ли подсудимый в совершении этого преступления?

Одна из особенностей судебного следствия состоит в том, что данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей лишь в той мере, в какой они необходимы для установления отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. Запрещается исследовать факты прежней судимости, признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иные данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого (ч. 8 ст. 335 УПК РФ).

Судебная практика последовательно идет по пути запрета исследования каких-либо данных о личности потерпевшего или свидетеля, которые могут вызвать предубеждение присяжных. Однако в ряде случаев именно эти данные могут свидетельствовать о предвзятости или недостоверности показаний.

Как известно, ответы на основные вопросы даются присяжными по итогам судебного следствия, в ходе которого анализируются представленные сторонами доказательства, а также после окончания прений сторон и последнего слова подсудимого.

Одним из наиболее информативных доказательств, формирующих внутреннее убеждение, является допрос. В связи с этим возникает вопрос о возможности выяснения в суде с участием присяжных заседателей обстоятельств, напрямую не связанных с фактическими обстоятельствами дела, а касающихся характеристик допрашиваемого лица, которые могут поставить под сомнение достоверность сообщаемых им сведений.

По мнению Верховного Суда Российской Федерации, в суде с участием присяжных заседателей не допускается исследование факта заключения досудебного соглашения о сотрудничестве.

Так, оставляя без изменения обвинительный приговор в отношении С., Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в Апелляционном определении от 7 июля 2015 г. N 9-АПУ15-8СП указала, что "допрос свидетеля Ш. проведен с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, предусмотренных ст. 252 и 335 УПК РФ. При этом суд обоснованно ограничил круг вопросов, которые хотела задать сторона защиты в присутствии присяжных, периодом, относящимся к инкриминируемому времени совершения преступлений, и исключив из исследования информацию о заключении свидетелем досудебного соглашения о сотрудничестве" .

 

Отменяя оправдательный приговор в отношении О., Е., Г. и др., Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в Апелляционном определении от 21 апреля 2015 г. N 78-АПУ15-8СП указала, что "стороной защиты в присутствии присяжных озвучивалась информация о заключении прокурором со свидетелем И. досудебного соглашения о сотрудничестве, что является обстоятельством процессуального характера и в силу этого не может быть доведено до сведения присяжных заседателей".

 

Относительно выяснения обстоятельств, напрямую не связанных с фактическими обстоятельствами дела, Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ) выработал определенную правовую позицию.

В своем Постановлении от 23 октября 2012 г. по делу "Пичугин (Pichugin) против Российской Федерации" (жалоба N 38623/03) ЕСПЧ, признавая нарушение права на справедливое судебное разбирательство, высказался достаточно принципиально, указав следующее: ситуация заявителя еще больше усугублялась тем, что ему не позволили задать вопросы К. (ключевому свидетелю обвинения), касавшиеся определенных факторов, которые могли негативно сказаться на доверии к нему как к свидетелю (п. 206); учитывая значимость доказательства, представленного К., важно, чтобы его надежность могла быть подвергнута проверке в ходе перекрестного допроса. Председательствующий судья отклонила все вопросы, касавшиеся судимости К., причин отказа от дачи показаний против заявителя в ходе первого допроса в 1999 году, мотивов, побудивших его начать такие показания в 2003 году, а также возможного давления на данного свидетеля со стороны органов прокуратуры. Перед присяжными заседателями стояла задача определить, какое значение, если таковое имело место, должно было придаваться показаниям К. в отношении заявителя. Для выполнения данной задачи они должны были знать обо всех соответствующих обстоятельствах, имевших отношение к данному вопросу и влиявших на точность и достоверность показаний, в том числе знать обо всех мотивах К., которые могли подтолкнуть его к искажению фактов. Следовательно, для стороны защиты крайне важно обсудить вышеперечисленные вопросы в присутствии присяжных заседателей с целью проверки К. на надежность и объективность (п. 210).

 

ЕСПЧ пришел к выводу о том, что в результате запрета со стороны председательствующего судьи на проведение допроса К. в связи с некоторыми факторами, которые могли выявить его ненадежность, права заявителя на защиту были ограничены в степени, несовместимой с гарантиями, предусмотренными пунктом 1 и подпунктом "d" пункта 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.) (далее - Конвенция) (п. 212).

Ранее ЕСПЧ постановил, что по делу допущено нарушение пункта 1 ст. 6 Конвенции в связи с тем, что от стороны защиты и присяжных заседателей была скрыта информация о том, что ключевой свидетель обвинения уже давно являлся полицейским осведомителем и получил значительное денежное вознаграждение, защиту со стороны полиции и иммунитет от судебного преследования в обмен на дачу показаний против заявителей. Принимая во внимание указанные обстоятельства, Европейский суд установил, что в результате сокрытия этой информации сторона защиты была лишена возможности существенно снизить доверие к ключевому свидетелю через перекрестный допрос (Постановление ЕСПЧ по делу "Роу и Дэвис против Соединенного Королевства" (Rowe and Davis v. United Kingdom), жалоба N 28901/95, ECHR 2000-11, §§ 62 - 67) .

 

С учетом правовой позиции и практики ЕСПЧ нам представляется правомерным выяснение у потерпевшего (свидетеля) в суде с участием присяжных заседателей данных о личности, которые могут выявить его предвзятость или необъективность. Данный подход согласуется также с требованиями части второй ст. 278 УПК РФ, согласно которым, в частности, перед допросом председательствующий устанавливает личность свидетеля, выясняет его отношение к подсудимому и потерпевшему.

Еще одной проблемой, требующей предметного обсуждения, является незаконное воздействие на коллегию присяжных заседателей со стороны участников процесса и, как следствие, - характер решений председательствующего по пресечению вредных последствий этого.

Элементом такого воздействия, без которого не обходится ни один процесс, является доведение до присяжных заседателей процессуальной информации, которая находит свое отражение в вопросах, задаваемых участникам процесса, показаниях подсудимого, выступлениях в прениях. К сожалению, зачастую подобные нарушения исходят от представителей стороны защиты.

Как правило, эта информация направлена на то, чтобы зародить у присяжных заседателей сомнение не в достоверности, а именно в допустимости доказательств (например, подсудимые сообщают, что их били, морили голодом и т.д.). Адвокаты вольно или невольно начинают оценивать качество предварительного расследования, утверждая, что на причастность к совершению преступления не проверялись другие лица, а подзащитный оказался крайним, приводят статистические данные и т.д.

Возможности судьи, председательствующего по делу, по пресечению таких действий и их последствий сводятся к тому, что в отсутствие коллегии присяжных заседателей он доводит положения законодательства до сведения сторон, разъясняет присяжным, что они не должны учитывать те или иные обстоятельства при вынесении вердикта, объявляет предупреждения и, как исключительный случай, удаляет кого-либо из участников процесса из зала судебного заседания или прибегает к замене защитника. Однако уже после того, как информация доведена до присяжных, эффективность таких действий, даже при минимальном количестве нарушений, не всегда бывает высокой.

Например, вердиктом коллегии присяжных заседателей Орловского областного суда от 7 августа 2015 г. признано недоказанным, что подсудимые М. и В. лишили жизни потерпевшего О.

Примечательно, что и на предварительном следствии, и в суде М. признавал вину в убийстве, а В. сообщал о нанесении О. только одного удара кулаком в лицо.

Отменяя оправдательный приговор, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в Апелляционном определении от 27 октября 2015 г. N 37-АПУ15-ЗСП отметила всего несколько нарушений, допущенных стороной защиты. Так, "стороной защиты инициировалось обсуждение причастности к рассматриваемому преступлению свидетеля Д., в отношении которого отказано в возбуждении уголовного дела; в ходе судебного следствия и прений сторон в нарушение части третьей ст. 336 УПК РФ защита неоднократно и последовательно доводила до присяжных доказательства, которые не соответствовали действительности. В частности, защитник К. сообщил, что согласно заключению эксперта О. было нанесено три удара, в действительности же эксперт указывал о не менее трех ударах трубой; В. утверждал о том, что в соответствии с показаниями свидетеля Б. труба находилась в руках М. или Д., ранее он об этом не говорил, поскольку его просил Д., однако такие показания свидетель Б. не давал; также В. сообщил недостоверные сведения о содержании заключений экспертов; защитник Ш. указывал недостоверные сведения о том, что свидетель Б. видел, как М. передавал трубу Д., что эксперт не знал о наличии у В. опухоли руки на момент рассматриваемых событий.

В соответствии с положениями части второй ст. 336 УПК РФ председательствующий останавливал участников прений и разъяснял присяжным заседателям, что указанные обстоятельства не должны быть приняты ими во внимание.

Вместе с тем систематичность таких нарушений свидетельствует о том, что оказанное на присяжных заседателей незаконное воздействие со стороны защиты не позволило им надлежаще исполнить свои обязанности" .

 

Таким образом, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации фактически пришла к выводу о том, что предусмотренные законом действия судьи не смогли оградить коллегию присяжных заседателей от незаконного воздействия. Однако иных мер процессуального реагирования судьи, когда нет оснований для удаления кого-либо из участников процесса, действующее законодательство не предусматривает.

В связи с этим нам представляется, что должен быть создан механизм устранения последствий незаконного воздействия, при котором отмена приговора судом вышестоящий инстанции являлась бы исключительным средством. Одним из элементов такого механизма могло бы стать наделение судьи, который председательствует по делу, рассматриваемому в первой инстанции, полномочием по оценке вердикта с учетом характера незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей.