Телефон:
+7 (908) 590-52-56

Получить консультацию

Законное представительство в гражданском судопроизводстве: вопросы теории и практики.

ЗАКОННОЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ:

ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ

 

Стрыгина А.В., магистрант кафедры гражданского процесса юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.

 

В данной статье исследуются теоретико-практические вопросы законного представительства, анализируются положения действующего законодательства и предложения по его совершенствованию, закрепленные в Концепции и проекте единого ГПК РФ. В настоящей работе обращается внимание на терминологические противоречия в понятии "законное представительство". Выявляется более широкое понимание законного представительства, включающее случаи, предусмотренные в материальном праве. Обоснование нецелесообразности пространного подхода производится на примере нормы о представительстве капитанов морских судов. Автором проводится исторический анализ данного законодательного положения и делается вывод, что законодательная формулировка утратила свою актуальность на сегодняшний день. Доказывается невозможность наименования капитанов судов законными представителями и предлагается основанием возникновения отношений представительства в данном случае считать доверенность. Аргументация основывается на обосновании опасности предоставления полного объема процессуальных полномочий лицу, временно заменяющему другое дееспособное лицо. Данные выводы подкрепляются судебной практикой применения соответствующих норм в сфере морских перевозок. В данной статье описываются пути изменения действующего процессуального законодательства с целью устранения неблагоприятных правовых последствий, имеющих как процессуальный, так и материальный характер.

 

Ключевые слова: судебное представительство, законное представительство, гражданское процессуальное законодательство, представитель по гражданским делам, капитан морского судна.

 

 

Институт судебного представительства является важнейшей гарантией конституционного права на судебную защиту, предусмотренного ст. 46 Конституции РФ. Несмотря на то что в науке гражданского процессуального права вопросам представительства уделялось и уделяется должное внимание , современное российское законодательство остается весьма несовершенным в данном вопросе.

 

Последние несколько лет проводится реформа материального и процессуального законодательства: введены в действие многочисленные изменения в ГК РФ, ГПК РФ, реформирован порядок создания третейских судов, разработана Концепция единого Гражданского процессуального кодекса РФ (далее - Концепция единого ГПК). Относительно изменений процессуальных законов существовали надежды, что при составлении Концепции будут устранены противоречия и недостатки действующего законодательного регулирования, существующие в вопросе судебного представительства и отдельных его видах. К сожалению, ряд предложений Концепции, например по вопросу законного представительства, не только не привносят каких-либо изменений в законодательство, но и не демонстрируют улучшения законодательной техники.

 

Справедливости ради следует отметить, что и научная разработка вопроса законного представительства иных лиц, помимо родителей, опекунов, попечителей и усыновителей, в современных диссертационных исследованиях ограничивается безапелляционным отнесением данных случаев к законному представительству, не предполагая критического взгляда на данную проблематику.

Вопросы законного представительства всегда были предметом обсуждения, тем более что уже в одном своем наименовании данный процессуальный институт таит немало противоречий.

 

Во-первых, следует понимать, что словосочетание "законное представительство" отчасти является условным, и не следует его трактовать буквально, чтобы не создать ложное представление, что все иные виды представительства являются незаконными, поскольку не основаны на законе.

 

Во-вторых, закон не является единственной предпосылкой для возникновения законного представительства, которое требует целой совокупности оснований, среди которых: норма закона, дееспособность, юридические факты.

 

Таким образом, законное представительство является неоднозначным, многогранным процессуальным институтом, требующим тщательного изучения.

В соответствии с устоявшимся представлением необходимость законного представительства объясняется тем, что "представляемый в силу своей недееспособности или ограниченной дееспособности не может посредством собственного волеизъявления избрать себе представителя, поэтому его определяет закон". Регулирование данного вопроса, предусмотренное процессуальным законодательством, находится в согласованном единстве с обозначенным подходом. В соответствии со ст. 52 ГПК РФ и ст. 59 АПК РФ в качестве законных представителей могут выступать родители, усыновители, опекуны и попечители недееспособных и ограниченных в дееспособности лиц, а также лица, в доверительное управление которым передано имущество безвестно отсутствующего.

 

Проанализировав действующее законодательство, можно выделить и иные упоминания в законе об отношениях процессуального характера, связанных с возникновением представительства в суде, например:

- лицо, которому передано в доверительное управление наследственное имущество, как представитель наследников (ст. 1173 ГК РФ);

- адвокат по назначению как представитель ответчика, место жительства которого неизвестно (ст. 50 ГПК РФ);

- издатель, опубликовавший произведения анонимно или под псевдонимом, как представитель авторов данных произведений в делах о защите авторских прав (п. 2 ст. 1265 ГК РФ);

- консулы как представители граждан Российской Федерации в судебных инстанциях за границей (абз. 10 п. 8 Положения о Консульском учреждении и консульские конвенции);

 

- капитан судна как представитель судовладельца или грузовладельца (ст. 71 КТМ РФ).

Приведенные примеры демонстрируют представление о широком объеме понятия "законное представительство", включающего различные проявления. Пространное понимание законного представительства объясняется тем, что представляемый, в силу различных причин юридического или фактического характера, не может самостоятельно избрать себе представителя, который поэтому определяется законом .

 

Подобное широкое понимание законного представительства в суде воспринято и составителями Концепции единого ГПК. Так, в п. 5.3 Концепции предлагается не ограничиваться нормами семейного права при определении случаев законного представительства, а обратить внимание на иные нормы материального права, в частности ст. 71 КТМ РФ. В итоге проект ч. 1 статьи о законном представительстве выглядит следующим образом:

"Статья 81. Законные представители

1. В случаях, предусмотренных федеральным законом, указанные в нем лица выступают в качестве законных представителей граждан и организаций.

Права и законные интересы недееспособных граждан защищают в суде их законные представители - родители, усыновители, опекуны и иные лица, которым это право предоставлено федеральным законом.

Права и законные интересы граждан, ограниченных в дееспособности, граждан, которые не достигли возраста восемнадцати лет, могут защищать в судебном процессе представители или законные представители - родители, усыновители, попечители или иные лица, которым это право предоставлено федеральным законом.

По делу, в котором должен участвовать гражданин, признанный в установленном порядке безвестно отсутствующим, в качестве его законного представителя выступает лицо, которому передано в доверительное управление имущество безвестно отсутствующего".

Особого внимания заслуживает концептуальное положение, выраженное в абз. 1 ч. 1 ст. 81 проекта. С формулировкой данного положения трудно согласиться, поскольку оно создает опасность неблагоприятных правовых последствий, которые имеют не только процессуальный, но и материальный характер. Проблема законного представительства лиц в процессе имеет теоретико-практический характер и проявляется в терминологических разногласиях, выражающихся в практической деятельности в различном объеме процессуальных полномочий.

Суть проблематики поясним на примере представительства капитана морского судна в соответствии со ст. 71 КТМ РФ.

Необходимо уточнить, что речь будет идти о капитанах судов, плавающих по морским путям, поскольку ст. 30 КВВТ РФ сформулирована иначе и не предоставляет данных полномочий капитанам судов внутреннего водного транспорта.

 

Возникновение определения "капитан судна как представитель судовладельца или грузовладельца" относится к советскому периоду и имеет свои предпосылки. Главной причиной стала государственная монополия внешней торговли, провозглашенная вскоре после Октябрьской революции. Последовавшая за ней национализация торгового флота позволила сосредоточить в руках государства все суда морского транспорта и функционирование торговых портов. При этом морское судно признавалось "первичной хозяйственной единицей" и "приравнивалось к предприятию" <2>, а капитан получал большой объем полномочий, носящих чрезвычайный характер, и объявлялся "доверенным лицом государства".

 

Законодательное закрепление представительских функций капитана судна произошло впервые в Кодексе торгового мореплавания СССР 1929 г., ст. 67 которого гласила: "Капитан как представитель судовладельца и грузовладельца предъявляет иски и отвечает по искам, относящимся к судну, грузу и фрахту, если на месте нет иных представителей судовладельца или грузовладельца".

 

Кодекс торгового мореплавания СССР 1968 г. сохранил данные полномочия капитана, закрепляя привычную для сегодняшнего дня формулировку: "Капитан судна признается представителем судовладельца и грузовладельца в отношении сделок и исков, касающихся вверенного капитану судна имущества, если на месте нет иных представителей судовладельца или грузовладельца".

 

С переходом к рыночным отношениям отпала монополия государства и публичной собственности, в том числе в сфере морской торговли. Морские суда теперь могут находиться не только в государственной, но и в частной собственности граждан или юридических лиц. В связи с этим капитан судна перестал осуществлять государственные функции, а следовательно, нет необходимости в сугубо императивном регулировании отношений представительства, которое ограничивает волю физических и юридических лиц на определение своего представителя.

В соответствии со ст. 71 КТМ РФ капитан судна в силу своего служебного положения признается представителем судовладельца и грузовладельца в отношении сделок, а также исков, касающихся вверенного капитану судна имущества, если на месте нет иных представителей судовладельца или грузовладельца.

Очевидно, употребление терминов "сделка" и "иск" позволило многим авторам говорить о существовании отношений представительства не только материального, но и процессуального.

Представляется уместным сохранение отношений материального представительства - участие капитана судна при заключении гражданско-правовых договоров, обусловленное потребностями судна и экипажа, возникающими в ходе плавания. В литературе приводятся следующие примеры: договоры с судоремонтным предприятием, договоры хранения груза, договоры купли-продажи топлива, запасных частей, воды и продовольствия .

 

В отношении процессуального (судебного) представительства в первую очередь необходимо отметить ограниченный и условный характер представительства, возникающего только при наступлении условий, предусмотренных законом. Так, капитан судна будет представителем только 1) в отношении вверенного капитану судна имущества и 2) если на месте нет иных представителей судовладельца или грузовладельца.

Несмотря на жесткие рамки возникновения отношений судебного представительства капитана судна, вопрос о сохранении данного статуса является неоднозначным.

Прежде чем утверждать о существовании законного представительства, следует уточнить, каковы основные признаки данного процессуального института. Во-первых, в отличие от отношений материального представительства это полное замещение представляемого лица в процессе. Во-вторых, возможность действовать без доверенности. В-третьих, наличие у законного представителя всего объема процессуальных полномочий, в том числе возможности совершать распорядительные действия.

Исходя из сущности функций, возлагаемых на капитана судна, представляется, что он не должен соответствовать основным признакам института законного представительства. Более того, получение полномочий из закона не является единственным основанием для того, чтобы назвать капитана судна законным представителем судовладельца или грузовладельца.

Так, согласно устоявшемуся мнению представитель избирается законом только в случае, если лицо не может самостоятельно выразить свою волю. В описанном выше положении закон назначает представителя двум юридически самостоятельным, дееспособным лицам - судовладельцу и грузовладельцу, которые способны сформировать свою собственную волю, осуществить волеизъявление и действовать в своем интересе.

Также капитану судна, вовлеченному в процессуальный водоворот событий, закон предоставляет полный, неограниченный объем процессуальных прав и обязанностей, в частности право на отказ от иска, право на признание иска или изменение размера требований. Абсолютная свобода процессуальных действий создает опасность злоупотребления ими. Тем более что капитан не несет никаких неблагоприятных последствий, поскольку истцом или ответчиком по делу будет являться судовладелец или грузовладелец.

Представляется, что вопрос об объеме полномочий капитанов морских судов должен решаться так же, как данный случай был выделен в отдельную категорию в материальном праве, - в частном порядке. Не следует обобщать и предоставлять неограниченный комплекс прав всем лицам, занимающим должность капитана судна. Полномочия капитана, предписанные законом, являются рудиментом советского периода и не могут быть вписаны в современную систему законодательства.

Таким образом, необходимость законодательного регулирования отсутствует, в данном случае объем процессуальных полномочий должен быть определен судовладельцем или грузовладельцем самостоятельно путем выдачи доверенности и перечисления тех полномочий, которые он готов предоставить капитану судна как своему представителю.

Основанием для данного вывода стал проведенный анализ сложившейся судебной практики в сфере морских перевозок. Суды придерживаются позиции невозможности участия капитана как представителя судовладельца без доверенности в делах об административных правонарушениях , а также в ходе исполнительного производства.

 

Следовательно, для участия по делу об административном правонарушении капитану судна требуется представить доверенность, а для выступления в суде по гражданскому или арбитражному делу нет необходимости получать данный документ, поскольку полномочия возникают в силу указания закона. Приведенный случай является примером того, как судебная практика, интуитивно чувствуя проблемы в законодательном регулировании, опережает развитие действующего законодательства и предлагает пути разрешения сложившейся ситуации.

Важно и то, что процесс назначения работника на должность капитана судна предполагает составление и подписание большого числа документов: заключение трудового договора, получение необходимых квалификационных документов, прохождение медицинского обследования, включение фамилии капитана в судовую роль. Отметим, что оформление дополнительного документа, такого как доверенность, незначительно уменьшит скорость достижения правового результата, однако обезопасит собственника судна или груза от возможных неблагоприятных последствий в исходе дела.

Кроме того, в современном мире сложно представить, что судовладелец или грузовладелец доверит представление интересов в суде в отношении своего имущества непрофессиональному представителю, не имеющему юридического образования и надлежащей подготовки. Современное развитие средств связи и транспорта на фоне общего процесса глобализации позволяет обеспечить участие избранного судовладельцем представителя к сроку судебного заседания, без необходимости срочной замены его другим лицом.

Нельзя не отметить и то обстоятельство, согласно которому во время нахождения судна в акватории иностранного порта в соответствии с принципом lex fori (закон суда рассмотрения дела) судно подчиняется международным нормам и правилам страны места пребывания. Судебное разбирательство также производится по процессуальным правилам места нахождения суда, рассматривающего дело. Следовательно, вопрос о процессуальном статусе капитана как представителя подлежит разрешению по правилам национального права страны, на территории которой будет рассматриваться спор, что не гарантирует представительство судовладельца или грузовладельца по делу и надлежащую защиту его прав в суде.

Логичным является утверждение, что капитаны судов не являются законными представителями судовладельцев или грузовладельцев. В связи с этим предлагается капитанов морских судов именовать "представителями по закону" и разграничивать соответствующую категорию со случаями законного представительства, которые закреплены в процессуальных кодексах и искусственно расширены быть не могут.

В связи с изложенным можно утверждать, что также ошибочно именуются "законными представителями" и издатели, представляющие интересы анонимных авторов, адвокаты по назначению суда, консулы, защищающие интересы граждан в суде.

Возвращаясь к Концепции единого ГПК, проекту единого ГПК, которые воплощают в себе будущее гражданского процессуального законодательства, стоит подчеркнуть, что составители Концепции в вопросе законного представительства прибегают к модели регулирования советского периода, утратившей актуальность на сегодняшний день, внося тем самым больше противоречий, нежели совершенствуя законодательство. Крайне важны современный взгляд на существующие отношения представительства в гражданском процессе и актуализация действующего законодательства в данной сфере правового регулирования.

В связи с этим предлагаем абз. 1 ч. 1 ст. 81 проекта ГПК изложить в следующей редакции: "Права, свободы и законные интересы недееспособных или не обладающих полной дееспособностью граждан защищают в суде их родители, усыновители, опекуны, попечители".

Все иные случаи, указанные в законодательстве, которые, так или иначе, наводят на мысль о представительстве на основании закона, должны оформляться по правилам договорного представительства. Точная формулировка позволяет исключить все сомнения о возможности распространения понятия "законный представитель лица в процессе" на случаи, указанные в материальном праве.

Разумно предположить, что наряду с этим потребуется внести определенные изменения также и в соответствующие нормы материального права.