Адвокат Соков Андрей Владимирович

Телефон:
+7(908)590-52-56

Время совершения преступления.

 ВРЕМЯ СОВЕРШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

 

 

Иванов Никита Георгиевич, заведующий кафедрой Российского государственного университета юстиции, доктор юридических наук, профессор.

 

Автор анализирует многочисленные сложности применения уголовного закона, связанные с положениями ч. 2 ст. 9 УК РФ. Поводом для дискуссии стал спор об ответственности по ч. 2 ст. 109 УК РФ, рассматриваемый Конституционным Судом РФ.

 

Ключевые слова: время совершения преступления, давность.

 

 

В Конституционном Суде рассматривается жалоба о соответствии Конституции положений ч. 2 ст. 9 УК РФ. Жалоба была обусловлена полемичным решением районного суда города Екатеринбурга по поводу прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Суть дела такова. Врач анестезиолог-реаниматолог осуществлял необходимые перед операцией врачебные процедуры. Как отмечается в постановлении районного суда, при проведении процедур врач нарушил многие положения, предусмотренные инструкцией Минздрава. В результате у потерпевшей развилась тяжелая гипоксия, после чего начались реанимационные мероприятия. Однако несвоевременность врачебного вмешательства привела к тяжелому поражению головного мозга, и в итоге сформировалось вегетативное состояние потерпевшей. Через некоторое время потерпевшая умерла. Следствием установлена причинная связь между упущениями врача и наступлением смерти. Врачу вменялась ч. 2 ст. 109 УК РФ, устанавливающая ответственность за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей. Однако суд отказал в привлечении врача к уголовной ответственности вследствие истечения давностных сроков, которые действительно истекли для данного дела, если строго следовать букве императива ч. 2 ст. 9 УК РФ, согласно которому временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. Кроме того, суд обоснованно сослался на п. п. 17 и 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. N 19 "О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности", которое в п. 17 повторяет текст ч. 2 ст. 9 УК РФ, а в п. 18 дает развернутую справку об исчислении давностного срока. А со времени совершения врачом вредоносных действий (бездействия) до времени привлечения его к уголовной ответственности прошло более двух лет.

Свою позицию суд обосновал такой, по сути, императивной сентенцией: "Таким образом, уголовный закон связывает возможность прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности с моментом совершения преступления, а не со временем наступления его последствий, то есть с наличием всех признаков состава преступления". Государственный обвинитель и представитель потерпевшей стороны возражали против такого решения суда, заявляя, что состав преступления является материальным, и поскольку со времени смерти потерпевшей до привлечения лица к уголовной ответственности двух лет не истекло, необходимо продолжить рассмотрение уголовного дела и принять решение по существу.

Суд прав: ч. 2 ст. 9 УК РФ действительно связывает время совершения преступления только со временем совершения общественно опасного действия или бездействия, не обращая внимания на последствия. Данная особенность отмечалась на страницах литературных исследований и в судебно-следственной практике, где ставился вопрос о корректности нормативного установления ч. 2 ст. 9 УК РФ, его соответствии принципу справедливости, который, к сожалению, адекватно нигде не закреплен. В Конституции РФ этот принцип прямо не зафиксирован. О нем лишь упоминается в преамбуле торжественным слогом: "...чтя память предков, передавших нам любовь к Отечеству, веру в добро и справедливость". Когда необходимо, принцип справедливости выводится из других норм Конституции, напрямую его не упоминающих. Например, принцип справедливости выводится из гарантий равенства всех перед законом и судом (ст. 19), получения правовой помощи (ст. 48), из презумпции невиновности (ст. 49) и т.д., хотя каждая гарантия и презумпция имеет исключения. Например, равенство всех перед законом "спотыкается" о гарантии депутатам (например, ст. 98 Конституции).

В Кодексе принцип справедливости, закрепленный в ст. 6, ориентирован только на применение наказания и иных мер уголовно-правового характера. Уголовный закон не раскрывает существо этого принципа и дальше мер воздействия, применяемых к лицу, совершившему преступление, его не распространяет. А между тем справедливость есть базовый принцип для всех остальных принципиальных соображений, воплощаемых в решения, поступки, нормативные основания регулирования социальных отношений. Но для права, которое призвано в большей мере карать и лишь в меньшей - поощрять, справедливость воплощается в воздаянии за содеянное, а потому этот принцип в трудах практически всех исследователей определяется как воздаяние, соразмерное поступку. Если поступок одобряем обществом, воздаяние будет выглядеть как поощрение, если порицаем - как кара. Но ведь в праве, а именно в праве уголовном, помимо карательных предписаний существуют и другие нормативные установления, влияющие на ответственность субъекта, преступившего закон. К таковым относится, в частности, институт давности привлечения к уголовной ответственности, применение какового несомненно должно соответствовать всеохватывающему принципу справедливости. Поэтому принцип справедливости, который не сводится только к карательным мерам, можно представить в такой семантической интерпретации: справедливость - это целесообразность воздаяния, которое, в случае реализации воздаяния, должно быть соразмерно преступлению. Ставим существительное "целесообразность" в определение справедливости как принципа уголовного права, поскольку исповедуем позицию исследователей, считающих, что в случае истечения давностных сроков привлечение к уголовной ответственности является нецелесообразным.

Но в таком понимании справедливости заключены вопросы: как измерить соразмерность; какова степень одобряемости или порицаемости для того, чтобы определить объем поощрения или кары? В данном определении справедливости речь идет о поступке в его целокупности, который и подлежит оценке. Таким поступком в контексте наших рассуждений в рамках уголовного права является преступление, в связи с чем для справедливого решения вопроса о воздаянии или нецелесообразности его необходимо прежде всего решить вопрос о наличии в действиях лица состава преступления, поскольку только деяние, содержащее все, обращаем внимание на законодательное местоимение "все", признаки состава преступления, является основанием уголовной ответственности согласно ст. 8 УК РФ.

Следовательно, если в деянии отсутствует необходимый элемент или признак состава, деяние не может называться преступлением. Напомним, что составы преступлений подразделяются по конструкции объективной стороны на формальные и материальные. Обязательным признаком объективной стороны преступления для материального состава является наличие последствий. Без последствий деяние, состав которого сконструирован по правилам материальных составов, преступлением быть не может. Вряд ли кто-либо станет возражать против данного вывода. А если это так, тогда формула ч. 2 ст. 9 УК РФ противоречива. В первой части этой формулы речь идет о преступлении, т.е. о деянии, содержащем все признаки состава, а во второй части преступлением признается деяние и тогда, когда состав в деянии представлен не полностью.

В правоприменительной практике возможны различные ситуации относительно последствий совершенного преступления. В одних случаях последствия наступают сразу после совершения деяния, а в других, как в рассматриваемом деле, через продолжительное время. Если правоприменитель сталкивается с деянием, которое может быть преступлением только после наступления последствий, а до этого о преступности поведения не может быть и речи, тогда возникает интересная коллизия. Например, практически все неосторожные преступления, которые лишены стадий приготовления и покушения: неосторожное причинение смерти, экологические преступления с массой последствий и т.п., - до наступления последствий, указанных в таких составах, преступлениями быть не могут. Деяние в таких случаях становится преступлением только при наличии последствий. В таком контексте формула ч. 2 ст. 9 свидетельствует о том, что временем совершения преступления является время совершения действия или бездействия, не содержащих признаков состава преступления, и еще не известно, будет ли оно содержать такие признаки.

Но можно предложить и иной взгляд. Действительно, чаще всего последствия наступают в результате общественно опасного действия либо бездействия. И в таком случае формулировка ч. 2 ст. 9 УК РФ может найти хотя бы какое-то оправдание. Однако, во-первых, любая девиация в той или иной степени общественно опасна. Например, нарушение требований пожарной безопасности предполагает ответственность по ст. 20.4 Кодекса РФ об административных правонарушениях. Можно ли считать, что время совершения этого, несомненно, общественно опасного деяния (а иначе зачем предусматривать ответственность за его совершение?) является временем совершения преступления, предусмотренного ст. 168 УК РФ, устанавливающей ответственность за уничтожение или повреждение имущества по неосторожности? Формула ч. 2 ст. 9 УК РФ позволяет это. Но такое решительно невозможно, потому что без уничтожения или повреждения имущества и не просто уничтожения или повреждения, а совершения этого в крупном размере преступления нет и быть не может.

Напомним, что поведение человека в пределах уголовного права называется не преступлением, а общественно опасным деянием только в том случае, если нет субъекта (совершение деяния невменяемым) или нет вины. В любом случае, однако, преступление наделяется признаком общественной опасности в силу его вредоносности для общества. Но, повторим, такое общественно опасное деяние приобретает статус преступления только тогда, когда есть все необходимые элементы и признаки состава. Без их совокупного наличия деяние так и останется общественно опасным, но не преступным.

Такие же рассуждения приемлемы и для материальных составов преступлений, совершаемых умышленно. В умышленных деяниях, как известно, могут быть стадии приготовления и покушения. Данные стадии в гл. 6 УК РФ представлены под рубрикой "Неоконченное преступление". В принципе, используя формулу ч. 2 ст. 9 УК РФ, можно предположить, что законодатель имеет в виду именно неоконченное преступление, которое лишено последствий. Но в таком случае надо соблюдать строго формальные правила толкования закона, где речь идет о преступлении (гл. 3 УК РФ), предполагающем обязательное наличие всех элементов и признаков состава, и о неоконченном преступлении, в котором состав представлен не полностью. В ч. 2 ст. 9 УК РФ речь идет о преступлении, которое отличается от неоконченного преступления наличием последствий. Следовательно, формула ч. 2 ст. 9 УК РФ не годится и для определения времени совершения неоконченного преступления.

Формула ч. 2 ст. 9 УК РФ весьма своеобразно проявляется в составах с альтернативными признаками объективной стороны. Например, незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг), ответственность за которое предусмотрена в ст. 180 УК РФ. Здесь в качестве обязательных признаков деяния указана альтернатива: совершение деяния неоднократно или причинение крупного ущерба. По поводу неоднократности все более или менее ясно - временем совершения преступления является время совершения одного и того же деяния в третий раз. Но такой вариант исчисления времени совершения преступления возможен только тогда, когда субъект совершит три одинаковых деяния, ущерб от которых не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей. С третьего эпизода начинается отсчет времени, которое необходимо для определения давностных сроков. Но в том случае, если ущерб сразу определить не получилось, а удалось это сделать в силу различных объективно-субъективных причин по прошествии определенного времени, тогда, если ущерб уже по первому эпизоду составил необходимую для определения его как крупного сумму, время совершения преступления будет исчисляться с первого эпизода, который в ином случае, без такой суммы, преступлением может быть признан только в ситуации неоднократности.

Такие сложности, во-первых, затрудняют процесс квалификации, а во-вторых, нарушают принцип справедливости, когда, строго говоря, законодатель сам создает неравенство субъектов перед законом. А такое неравенство заключается в том, что субъект может не опасаться уголовной ответственности, если совершает не более двух эпизодов деяния, предусмотренного ст. 180 УК РФ, каждый из которых причиняет ущерб на сумму в двести пятьдесят тысяч рублей. При условии, если эти эпизоды не объединены единым умыслом, он к уголовной ответственности не привлекается. Но стоит субъекту "переборщить" со своими амбициями, в результате чего сумма причиненного ущерба уже по первому эпизоду на рубль превысила "норматив ненаказуемости", уголовная ответственность наступает неизбежно. В итоге субъект, причинивший в совокупности более крупный ущерб (два раза по двести пятьдесят тысяч рублей), к уголовной ответственности не привлекается, а субъект, причинивший ущерб менее значительный (один раз, но на сумму в двести пятьдесят тысяч один рубль), может быть, станет преступником, если не истекут давностные сроки.

Принцип справедливости даже в том несовершенном виде, как он представлен в современном российском законодательстве, нарушается и при исчислении времени совершения преступления в деяниях с "преюдициальными элементами".

Рассуждения об исчислении времени совершения преступления в деяниях с "преюдициальными элементами" необходимо предварить замечанием о том, что таковых элементов в современном УК РФ много и представлены они весьма разнообразно. Между тем структура таких элементов, определяющих статус деяния как преступного, влияет на особенности, связанные с уголовно-правовыми отношениями и, разумеется, имеющие непосредственное отношение к определению времени совершения преступления. Итак, речь идет об административной преюдиции.

В Кодексе теперь уже множество норм представлено в преюдициальном ракурсе. Но административная преюдиция получила своеобразный статус арабески, поскольку здесь оказались вместе весьма разнородные элементы. Родовыми элементами административной преюдиции являются административная ответственность и административное наказание. Родовой признак "административное наказание" представлен в таких видовых образованиях: лицо, подвергнутое административному наказанию (ст. 116.1 и др.), лицо, подвергнутое административному наказанию в период, когда лицо считается подвергнутым административному наказанию (примечание к ст. 151.1 и др.). В первом случае (ст. 116.1 и др.) резонно было бы полагать, что речь идет о наличии преступления лишь тогда, когда ранее субъект был подвергнут административному наказанию за то же. Следовательно, временем совершения преступления в данном случае будет считаться время совершения деяния после того, как за предыдущее было наложено административное наказание, и лишь тогда, когда срок наложения наказания не истек, а он истекает через год после наложения согласно ст. 4.6 КоАП. В этой ситуации картина должна быть такая: если не истек год со дня наложения административного наказания и субъект совершает то же деяние, время совершения преступления исчисляется с момента совершения второго, по сути, административного деяния. Если же год со дня наложения административного наказания истек, то повторное совершение того же преступным считаться не будет и, соответственно, время совершения преступления не исчисляется.

Другой родовой признак административной преюдиции - привлечение к административной ответственности. Он в УК РФ представлен в таких видовых образованиях: привлечение к административной ответственности за соответствующие деяния более двух раз в течение ста восьмидесяти дней (ст. 212.1), привлечение к административной ответственности за аналогичное деяние два раза в течение года (ст. 284.1). Здесь по крайней мере четко установлены временные параметры, в течение которых можно свидетельствовать о преступлении. Но в ситуации с преюдициальным значением привлечения к административной ответственности необходимо, чтобы субъект совершил аналогичное деяние третий раз и уложился в срок, указанный в диспозиции статьи: или в течение 180 дней, или в течение года. Только в таких пределах можно начинать отсчитывать время совершения преступления.

В итоге формула ч. 2 ст. 9 УК РФ с учетом конструктивных особенностей современного нормативного материала УК РФ нарушает многие иные положения закона: принцип равенства всех перед законом, гарантию справедливой правовой защиты граждан, потерпевших от преступления, принцип законности (поскольку признает преступлением деяние, не обладающее всеми необходимыми признаками такового). Такая законодательная формула нуждается в скорейшем изменении, с учетом, однако, того, что данные изменения непременно коснутся диспозиции статей УК РФ, где уголовная ответственность поставлена в зависимость от вариантов множественности (преюдиция, неоднократность, прежняя судимость и т.д.).